Г: «Я сейчас наберу твой номер, Лика и возьми, пожалуйста, трубку. Это единственный шанс для тебя».

Л: «Ты обещал не стучать в мою дверь сегодня».

Г: «Я не буду стучать. Черт! Я даже не подойду к ней. Я в двух шагах от балкона».

Не дожидаюсь ее ответа и набираю номер, прекрасно зная, что буду делать, если она не возьмет трубку. И какая-то часть моего сознания буквально молит об этом, потому что тогда я перемахну через балкон к ней в комнату, и никакая сила не выгонит меня оттуда до утра.

Лика

И зачем я послала Глебу Лисовецкому фото в чулках? Кто в этот момент внедрился в мой мозг и зачем это сделал? Я начинаю жалеть, едва нажимаю «отправить» на телефоне. И мое оправдание весьма сомнительное, оно жжет пальцы. Безумного горячая фотка, которая прилетела от него. Рельефный пресс с капельками воды и низко сидящее на бедрах полотенце, которое не скрывает треугольником уходящие вниз косые мышцы пресса.

И вот сейчас мой телефон воспроизводит волнующую мелодию из заставки к «Триггеру», и я некстати вспоминаю пресс главного героя, до боли напоминающий пресс Глеба. Мне нужно взять трубку, но я не хочу этого сделать, потому что нахожусь преступно близко к тому, чтобы сказать: «Приди и трахни меня». Просто если Глеб явится ко мне в комнату лично, я точно не сумею сказать внятное «нет», поэтому выдыхаю и отвечаю на звонок.

— Я не буду с тобой спать, — сразу же начинаю я, чтобы не давать ложных надежд, а в ответ слышу хриплый волнующий смех, от которого пробегают мурашки. Ну нельзя же так сексуально смеяться.

— А я тебе и не предлагаю, — отвечает он и добавляет с усмешкой. — Пока.

— Зачем же тогда звонишь? Не для того ли, чтобы пробраться ко мне в комнату? — уточняю я. Откуда у него мой телефон даже не спрашиваю. Его не составит труда найти, особенно для Глеба.

— Ты ведь в курсе, что в комнату пробраться совсем несложно. Особенно для меня. В голову гораздо сложнее.

— Зачем тебе в мою голову? — испуганно уточняю я, и с ногами забираюсь на кровать. Интересно, что бы сказал Глеб, если узнал, что сейчас на мне микроскопические стринги и чулки. Его сообщения застигли меня врасплох. Чтобы сделать фотку в чулках, пришлось снять домашний милый комбинезон, а под ним не было ничего кроме трусиков.

— Если бы я знал сам, — тянет он и, словно прочив мои мысли, спрашивает. — Что сейчас на тебе?

— Халат ситцевый в подсолнухах, — не задумываясь, вру я, воскресив в своей памяти самый асексуальный предмет гардероба, который я видела в своей жизни.

— Я не представляю тебя в халате, — отзывается Глеб. — Совсем не твой стиль одежды. Думаю, дома ты ходишь в милых шортиках, возможно, в смешных пижамках, но не в ситцевом халате… а значит, ты врешь. Вопрос зачем, Лика? — голос становится ниже и начинает вибрировать. — Ты голая Лика?

— И как бы я успела так быстро снять чулки? — недовольная его проницательностью, отзываюсь я и тут же прикусываю губу, понимая, что сказала лишнего.

— То есть ты голая, но в чулках… Ты хоть понимаешь, что творишь со мной? Черт тебя подери, Лика.

— Да не голая я, на мне еще трусы, — ляпаю я и понимаю, что сделала еще хуже.

— Стринги?

— Да, — выдыхаю я, не понимая, как вообще все это разболтала Лисовецкому. — Вот зачем тебе эта информация?

— Ты знаешь, сейчас меня разрывает между необходимостью сказать красивую фразу и любовью говорить правду.

— И какова правда? — спрашиваю я, просто потому что наркотик Глеб Лисовецкий хочет от меня именно этот вопрос. Ответ, правда, меня обескураживает.

— Ты займешься со мной сексом по телефону Лика? — с затаенной надеждой интересуется он.

— Что? — удивляюсь я, пытаясь игнорировать соски, которые стали напряженно-болезненными и жар внизу живота. Вот что за сумасшедший мужчина? — Что? Нет! Я никогда…

— Ты поверишь, но и я никогда… — тихо замечает он. — Один телефонный разговор и я отстану от тебя на неделю. Ты сможешь спокойно работать, я не буду мешать и отвлекать. Ты подумаешь…

— О чем я должна думать эту неделю, Глеб? — спрашиваю я.

— О том пригласишь ли ты меня к себе в следующие выходные…

— Тут нечего думать, ты знаешь мой ответ.

— Ну хорошо, но я не намерен сдаваться. Один разговор и на неделю ты свободна от меня. Мы же оба знаем, что будет, когда я положу трубку.

— И что же?

— Я пойду в душ и не для того, чтобы охладиться под ледяной водой, а ты запустишь пальцы в свои трусики…

— Я не…

— Ты хочешь сказать, что, увидев мое фото, не вспомнила вчерашнюю ночь. Не стала мокрая? Ты сейчас мокрая Лика?