Все же я переволновалась вчера. Столько месяцев ломать голову над реакцией князя, придумать сотню оправданий и клятв, что буду растить детей одна... Черт, да я ведь и правда сжилась уже с ролью матери-одиночки, а он... этот благородный олень даже шанса не дал послать его к черту! «Это я сделал?» – и все!

Разве вообще так можно?

А поругаться? А уйти, хлопнув дверью? А как же молодая невеста, которая не б/у и из своих?

Меня бомбило от эмоций. Чтобы заглушить плач и смех, приходилось до боли кусать губы, выкручивать воду в кране на максимум. Но стоило собраться с духом и выйти из своего водного укрытия...

Этот высокородный гад, этот титулованный паршивец с тарелкой бутербродов в одной руке и чашкой кофе в другой... он таки заставил меня разреветься снова и уже публично.

К моменту, когда слезы закончились, кофе уже остыл, а я из нормальной женщины превратилась в чучело с красным носом и опухшими глазами.

Наверное, хорошо, что вчера нас хватило только на секс. Сегодняшний мой вид мог довести до импотенции даже самого стойкого мужика. А уж самца с гербом и родословной... экспериментировать было опасно.

К счастью, даже у слез оказался не бесконечный запас.

– Этот всхлип точно последний или принести ещё рулон бумаги? – Абашев посмотрел на меня в упор. Уже без шока, но с настороженностью. Как сапер на бомбу времен Великой отечественной – вроде безопасна, но рвануть может в любой момент.

Я окинула взглядом поле боя. Десятки смятых салфеток и обрывков туалетной бумаги. Совсем как в интернете, на видео, где котики раздирают рулоны на ошметки и устилают белыми бумажными хлопьями пол.

– Нет, больше точно не буду. – От стыда я закрыла лицо руками, оставив лишь узкие щелочки для глаз.

– Ты не подумай, я, если что, не против, – кадык на горле князя дернулся. – Только в следующий раз как-то предупреди, чтобы был готов. Рукой там махни. Мигни.

Он взглядом указал на свою рубашку, которая сейчас больше напоминала мокрую мятую тряпку. Результат того, что первую волну слез приняла на себя.

– Я куплю тебе новую. – К горлу подступил свежий ком. – И предупреждать буду. Фраза «А сейчас слезы!» пойдет?

– Да ладно. Невелика потеря.

Словно все ещё не доверяя, Дамир придвинул поближе рулон и в третий раз пошёл греть кофе.

Осторожно, периодически оглядываясь. Как шпион. Видимо, сказывались два предыдущих раза. Тогда, почти успокоившаяся, я начинала реветь с новой силой, стоило ему подойти к микроволновке и нажать на кнопку «старт».

– И часто с тобой такое случается? – когда горячая кружка оказалась у меня в руках, Дамир спросил уже без опаски.

– Истерики?

Щеки начали гореть.

– А что, кроме них бывает что-то еще? – мой героический мужчина и бровью не повел, но короткое движение шеей выдало его с потрохами.

– Обычно я не буйная. – Пока князь не дал деру, пора было спасать его психику. – Такое вот, – указала на смятые салфетки, – вообще в первый раз. Наверное, это реакция на тебя.

– Аллергии на меня у тебя точно нет. Мы проверяли.

– Я про аллергию и не говорю. Нервное. Не ожидала увидеть. А потом эта ночь... насыщенная.

Дамир за подбородок поднял мою голову.

– Не ожидала и не планировала? – Карие глаза нехорошо блеснули.

– Планировала. Но не знала, как воспримешь. У тебя ведь работа, дела... Да и мы почти незнакомы.

Странное дело, когда эти слова говорила Аглая, они казались умными и серьезными. А сейчас произнесла, и запить сразу захотелось, а еще лучше – рот прополоскать от такой глупости.

Какие дела и работа, когда дети? Двое!

Судя по складке между бровей князя, его эти доводы тоже впечатлили. Спасибо, хоть от комментариев воздержался. Хорошая все же штука «воспитание»!

– У тебя, кстати, молодой невесты точно никакой нет? – От сердца уже отлегло, но последний беспокоивший вопрос задать все же стоило.

– Я тебя, наверное, сильно расстрою, но ни невесты, ни отары овец, ни своего аула у меня нет.

– Это, конечно... прискорбно, – на последнем слове я с трудом сдержала смех. – И лезгинку ты, скорее всего...

– ...лезгинку, танец с кинжалами – ничего не танцую!

– Тяжелый случай.

Глаза наполнились слезами. В этот раз только от смеха.