Приличия в конце концов требуют, чтобы я отпустил Кэрри, хотя она, кажется, не слишком этому рада. Я улыбаюсь, когда отстраняюсь и смотрю на нее сверху вниз.

— Новое начало звучит идеально. До тех пор, пока позволишь мне любить тебя. — Мой голос хриплый от эмоций. Мне даже все равно, услышит ли это Рэн — я счастливее, чем был за всю свою гребаную жизнь.

Кэрри краснеет. Кивает.

— Позволю. До тех пор, пока ты позволишь мне делать то же самое.

Я смеюсь.

— Разрешение получено.

— Хорошо. Тогда к новым начинаниям. — Она делает преувеличенный шаг назад, протягивает мне руку, спина прямая, глаза ярко блестят. — Привет, меня зовут Ханна Роуз Эшфорд. И есть много вещей, которые я хочу тебе рассказать.

Я улыбаюсь так широко, что у меня болят щеки.

— Привет, Ханна. Для меня большая честь наконец-то встретиться с тобой.

РАСШИРЕННЫЙ ЭПИЛОГ

КЭРРИ

Стою в дверях, собираясь с духом. Я не готова к этому.

Снаружи дождь льет под пугающим углом в сорок пять градусов, жирные капли воды безжалостно бьются о стекло, превращая мир за стеклом в серое пятно.

Самое забавное, что прошедший месяц в Лондоне, мой самый первый месяц в Англии, был заполнен пинтами пива в пивных на открытом воздухе, лежанием на траве в Гайд-парке и прогулками по Темзе под палящим солнцем. Долгие, туманные, сладкие дни. Август в Лондоне был таким прекрасным и похожим на сон, что я начала задаваться вопросом, не являются ли все разговоры о плохой погоде в Англии каким-то массовым заговором, поддерживаемым всей нацией, чтобы отговорить посторонних от посещения страны.

Но теперь я знаю правду.

Лето может быть прекрасным, но этого нельзя отрицать: здесь идет дождь. Много. И холод какой-то другой. Более всепроникающий. Он проникает в ваши кости до такой степени, что сама душа начинает замерзать. Но несмотря на все холода и дожди, я счастливее, чем когда-либо. Я люблю этот город... и безумно влюблена в парня, который привез меня сюда. Мне больше нигде не хотелось бы быть.

— Ты собираешься выходить, милая?

Позади меня невысокая женщина в больших очках, размахивая огромным зонтом и чашкой кофе «Коста», указывает на дверь. У нее тот непостижимо английский вид, который я узнала с тех пор, как переехала сюда. Возможно, в кармане ее непромокаемой куртки спрятана записная книжка. А в выходные она может быть натирает медь. Женщина выглядит подготовленной к этому.

— Простите.

Я отодвигаюсь в сторону, одаривая ее быстрой улыбкой, на которую женщина отвечает почти извиняющимся тоном.

— По-моему, лучше просто сорвать пластырь. Сделай глубокий вдох. Открой дверь. Наклонись к ветру и иди.

Я смеюсь с легким сомнением. Дождь в Нью-Гэмпшире никогда не длился долго. Дождь в Сиэтле шел постоянно, но больше походил на легкую морось. Свирепый, нескончаемый лондонский дождь такой злой и обрушивается на тебя под таким углом, что трудно не думать, что он имеет что-то лично против тебя. Женщина выскальзывает за дверь, ветер стонет на маленькой боковой улочке рядом с Гросвенор-сквер, и я вздрагиваю от пронизывающего холода. Прижимая к груди два горячих напитка, которые только что купила, беру себя в руки, готовясь к натиску... но в тот момент, когда выхожу на улицу, ветер откидывает капюшон, и дождь усиливается, ледяная вода стекает по воротнику моей рубашки, заставляя меня испуганно вскрикнуть.

«Скорее, скорее, скорее! Шевели задницей, Мендоса!»

Я бегу в конец улицы, огибая утренних пассажиров, направляющихся к станции метро, все болтают и смеются друг с другом, как будто небо не пытается их утопить. Еще метров тридцать, и я у входной двери, вожусь с ключами и ругаясь, когда чуть не роняю один из стаканчиков на крыльцо. Испытывая адское облегчение, я открываю эту чертову штуку и врываюсь внутрь.

«Ах, сладкое, благословенное тепло».

Наше здание старое — георгианское строение с террасами, выкрашенное в белый цвет, которое когда-то было одним большим домом. Такое место можно увидеть в классической драме на канале «Би-би-си». Теперь каждый этаж здания — это отдельная квартира, или апартаменты, если вы хотите быть британцем. Место потрясающее, солидное и с высокими потолками. На самом деле я никогда не жила в таком прекрасном месте. Верхний этаж дома 71 по Саут-Одли-стрит огромен — на самом деле, здесь гораздо больше места, чем нам с Дэшем нужно, — и я уже чувствую себя как дома.

Лифта нет, но я привыкла преодолевать лестничные пролеты. Пребывание на четвертом этаже Вульф-Холла хорошо меня подготовило. Я даже не запыхалась, когда добираюсь до нашей входной двери. Вставляю ключ в верхний замок, зажимая один из стаканчиков между рукой и ребрами — это работа для двух рук. Древний механизм требует некоторого убеждения, но, к счастью, тяжелая резная дверь распахивается, и с другой стороны стоит Дэш.

Дэшил Ловетт.

Владыка королевства.

Серые спортивные штаны.

Потрепанная футболка.

Босые ноги.

Кусочек тоста с маслом в руке.

Он ухмыляется, и мое глупое сердце сжимается.

— Опять стояла рядом с лужами? — спрашивает он.

Ха. Уже дважды я ждала, чтобы перейти дорогу, и водитель подъехал вплотную к обочине, чтобы проехать через лужу и облить меня. Намеренно. По-видимому, англичане большую часть времени чертовски вежливы, но вылей огромное озеро воды в канаву на обочине дороги, и они ничего не могут с собой поделать. Чистое зло.