— Ох, что же я наделал…

— Да ладно, может, святой Януарий уже всё и сказал, что хотел сказать, а может, ещё как-нибудь навестит меня во сне. Так что в любом случае имеется у меня теперь там свой заступник.

И я воздел очи горе, а Роланд, сцепив пальцы в замок, с благоговейным видом тоже уставился в небо. Простояв так с полминуты, я решил, что достаточно.

— Вот и тут, только я подумал, как мерзки все эти насекомые в моей голове, как тут же святым Януарием мне было ниспослано откровение, что я должен содрать вот эту траву, сварить её и полученным отваром покрыть голову, чтобы насекомые в волосах упокоились навсегда. После останется лишь вычесать их мелким гребнем. Кстати, у тебя нет гребня? Жаль, надо будет в городе купить.

Моё объяснение Роланда вроде бы удовлетворило, и мы продолжили наш путь. Но он так и продолжал что-то бормотать про святого Януария, то и дело косясь в мою сторону.

Однажды дорогу перебежал заяц, причём, остановившись на обочине, повернул к нам свою мордочку и вперился бусинками маленьких чёрных глаз.

— Может, подстрелим? — предложил я, трогая арбалет. — А потом на костерке поджарим, тем более соль у нас есть.

— Было бы неплохо, — сглотнул слюну Ролан. — Но, во-первых, пока ты будешь заряжать арбалет, ушастый сто раз убежит… О, уже убежал, так что забудь.

— А во-вторых? — спросил я, легко ударяя пятками в бока Аполлона.

— А во-вторых, это же лес графа Гильома VII Молодого, и вся живность в нём — его собственность. Если нас поймают за этим занятием, то придётся заплатить кругленькую сумму, а мы и так с тобой не сказать, что сильно богаты. А простолюдина так и вовсе вздёрнули бы на суку.

Раза два нам попались бредшие куда-то понурые крестьяне, сначала втроём, затем впятером, во втором случае среди них оказалась и женщина, тащившая тяжёлую, накрытую тряпицей корзину. На некоторых из них были деревянные башмаки. Как они в этом вообще ходят? Не иначе кожа у них на подошвах дублёная, я бы моментально сбил ноги в кровь. И Симон тоже, потому что я видел его ступни. Они хоть и не были такими нежными, как у Семёна Делоне, но тоже вряд ли бы долго вынесли ходьбу в сабо или как там у французов называются деревянные башмаки.

Потом встретился небольшой обоз, во главе которого ехали несколько вооружённых людей и ещё один верховой, толстый и в богатых одеждах, удостоивший нас в ответ на наши поклоны небрежного кивка. Как объяснил Роланд, этот обоз едет с ярмарки, которая сегодня в Клермоне последний день, а толстяк, похоже, купец.

Обогнали мы и гружёную телегу со свежескошенным сеном, правивший лошадкой мужик снял свою войлочную, похожую на ту, в которой я не раз парился в бане, шляпу, и сидя изобразил поклон. По внешнему виду всех этих людей, да хотя бы и по отсутствию следов от протектора на этой просёлочной дороге я окончательно удостоверился в том, что оказался в середине XII века.

Что ж, придётся привыкать к отсутствию элементарных удобств. Ни ванны тебе с тёплой водой в любой момент, когда захочется, ни унитаза с туалетной бумагой. Зубную щётку, можно, наверное, изобрести, использовать вместо пластиковых волокон свиную щетину. Но всё это капля в океане свалившихся на меня проблем, и хочешь не хочешь, а придётся адаптироваться к этой жизни. Если она к тому же преждевременно не закончится.

Судя по тому, что Симон де Лонэ произвёл потомство, а пока он ещё даже не женат, значит, не сгинет в Крестовом походе, вернётся домой. А кто знает, вдруг Семён Делоне, оказавшимися в теле предка, будет не столь удачлив? Если морду набить я в этом времени смогу многим без особых проблем, то в битве с применением холодного оружия у меня шансов выжить значительно меньше. Вся надежда на заложенное в это тело навыки его предыдущего владельца.

— Смотри! — вывел меня из раздумий голос Роланда.

Я поглядел в указанном направлении и увидел возле растущего у дороги дуба небольшую группу спешившихся верховых. Один, постарше и с небольшим брюшком, был одет прилично, в берете торчало яркое перо, одна рука покоилась на навершии меча, висевшего на поясе в красивых ножнах, в другой он держал арбалет. Оказывается, не только нам, рыцарям, отправляющимся в поход на неверных, позволено носить арбалеты.

Двое других по виду являлись солдатами, один из которых, взобравшись на сук, ладил верёвку с петлёй на конце. Не иначе ладил виселицу для того бедолаги с длинной, гусиной шеей, который стоял со связанными за спиной руками.

— Давай подъедем, узнаем, что происходит, — предложил я.

— Скорее всего, браконьера поймали. То, о чём я тебе и говорил, когда ты собирался подстрелить зайца. Я, кажется, даже вижу тушу оленя.

Он показал чуть в сторону, и действительно, там лежал упокоенный олень.

— Всё равно давай разузнаем, что случилось.

Когда мы приблизились, тот, что понаряднее и постарше, посмотрел на нас со смесью неудовольствия и лёгкого пренебрежения. Мол, чего этим молодым господам нужно? Ехали бы себе и ехали.

— Доброго дня! — приветствовал я собрание. — Похоже, у вас намечается экзекуция. Могу я поинтересоваться, в чём вина этого человека?

— А вы, простите, сударь, кто будете, чтобы задавать вопросы подобного рода?

— Это Симон де Лонэ, — опередил меня Роланд. — он сын шевалье Франциска де Лонэ, а я Роланд дю Шатле — сын шевалье Винсента дю Шатле. Наши отцы воевали под началом Роберта III в составе армии под предводительством графа Гильома VI. А теперь мы идём в Клермон, чтобы принести присягу сыну Роберта III — Гильому VII Молодому, дабы отправиться под его началом в крестовый поход, отвоёвывать у сельджуков Эдессу.