— Делорис знает?

Нокс кивнул.

— В СМИ строили всевозможные предположения. Звучали такие нелепые обвинения, начиная с того, что я убил ее, и заканчивая заказным убийством. Делорис была единственной, кто мыслил здраво. У нее хватило предусмотрительности заставить всех, от врачей скорой помощи до следователя, подписать заявление о неразглашении. Записи были заверены нотариально. Я не знаю, как Делорис удалось провернуть все это, но справилась она на отлично.

Он присел на край кровати спиной ко мне.

Я подползла ближе и обняла его за широкие плечи, прижавшись щекой к его спине.

— Следователь сказал, что такое случается, — сказал Нокс. Теперь его голос был полон поражения. — Он сказал, что у нее, вероятно, заболел живот, и поэтому она легла. — Он потянулся и погладил меня по руке. — Чарли, когда ты спросила, я не мог сказать тебе, что я этого не делал, потому что сделал. Я не лгу. Я не буду. — Он потянул меня за руку, приблизив мое лицо к своему. — Я не хочу отпускать тебя, но, если теперь, когда ты знаешь правду, ты не хочешь быть здесь, я не стану тебя останавливать.

Глядя ему в глаза, я впервые по-настоящему поняла его навязчивые идеи. Я смотрела не только на мужчину, который любил всем сердцем, но и на мужчину, который нуждался в контроле и нуждался в том, чтобы те, о ком он заботился, были в безопасности. Я видела боль и чувство вины, которые он держал в себе слишком долго. В его бледных глазах я также увидела страх, слабость, которую он не хотел признавать.

Это был страх потерять свой новый шанс на любовь, свой новый шанс на жизнь, то, что до недавнего времени он отказывался чувствовать снова. И это был единственный ответ, который я могла ему дать. Я не могла забрать его боль или его потерю, но я могла предложить провести остаток своей жизни, пытаясь заполнить эту пустоту.

— Я не хочу никуда уходить, — сказала я. — Я люблю тебя больше, чем час назад. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сдержать ее обещания, если ты позволишь.

— Ее обещания? — спросил Нокс.

— Любить тебя и делать все возможное, чтобы оставаться в безопасности.

Его теплая ладонь погладила мою щеку.

— Я не хочу потерять тебя.

— Тогда держись крепче. Я не собираюсь никуда уходить.

****

Прошла почти неделя после признания Нокса, и никто из нас больше не поднимал эту тему. В этом не было необходимости. Я была более чем удовлетворена его честностью, и у меня не было никакого желания снова слышать или видеть ту боль, свидетелем которой я стала той ночью. Вместо этого я хотела увидеть его светло — голубые глаза, угрожающий блеск и ухмылку, которые говорили мне, что он что — то замышляет. Я хотела проснуться в его объятиях и заснуть, слушая его дыхание.

Я обожала то, как он всегда находил меня первым делом, войдя в квартиру. Не имело значения, где я была — занималась в своем кабинете, готовила еду для Ланы на кухне или даже нежилась в ванне после долгого дня. Это было так, как если бы я носила маячок. Да, но он не пользовался телефоном. Он следовал зову своего сердца и своей потребности убедиться, что я нахожусь здесь и в безопасности, как я и обещала.

Когда Нокс находил меня, первые слова с его губ всегда были: «как прошел твой день?» Хотя они не менялись, я никогда не чувствовала, что они были сказаны с чем-то меньшим, чем искренний интерес. Из всего, что он делал и говорил, это было моим любимым.

Была одна вещь, которую он делал, когда связывал мне руки, и она возглавляла список, но я не могла думать об этом слишком много, иначе ничего бы не добилась.

Я только что закончила обедать в кампусе, когда увидела сообщение. Я не узнала номер, но в этом и не было необходимости. Абонент назвал свое имя.

Неизвестный номер:

«АЛЕКС, ЭТО ЧЕЛСИ. Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ, НАВЕРНОЕ, НЕНАВИДИШЬ МЕНЯ, И Я НЕ ДОЛЖНА ТЕБЕ ЗВОНИТЬ. СООБЩЕНИЯ СЧИТАЮТСЯ? ДУМАЮ, ЧТО ДА. Я ПОДУМАЛА, ТЫ ДОЛЖНА ЗНАТЬ, ЧТО ТВОЯ МАМА БОЛЬНА. ЕЙ СТАНОВИТСЯ ХУЖЕ, И ТЕПЕРЬ ОНИ ГОВОРЯТ О ТОМ, ЧТОБЫ ПОЛОЖИТЬ ЕЕ В БОЛЬНИЦУ. ХОТЯ Я НЕ ИМЕЮ ПРАВА ГОВОРИТЬ ЭТО, Я ДУМАЮ, ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ ЗДЕСЬ.

ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ГОВОРИ НИКОМУ, ОСОБЕННО БРАЙСУ, ЧТО Я СВЯЗАЛАСЬ С ТОБОЙ.

Я УДАЛЮ ЭТО СООБЩЕНИЕ С ТЕЛЕФОНА, КАК ТОЛЬКО ОТПРАВЛЮ.

ПРОСТИ МЕНЯ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПЕРЕЗВАНИВАЙ».

Глава 40

Чарли

Я недоверчиво уставилась на экран своего телефона. Возможно, я бы усомнилась в том, что это именно Челси отправила сообщение, если бы не одна строчка: «сообщение считается?». Это определенно была «Челси», та, кто нашла бы лазейку в любом соглашении.

Я не могла понять, почему она знала о том, что происходит в поместье Монтегю, а я нет, или почему она не должна была связываться со мной, или миллион других проблем. Мне нужно сосредоточиться на самом важном.

Моя мама.

Я отодвинула от себя тарелку с тем, что осталось от обеда и осмотрела кафе. Клейтон сидел за столиком у окна, глядя на свой айпад, и время от времени в мою сторону. То, что он сопровождал меня, казалось крайностью, но поскольку теперь я знала доводы Нокса, я не стала спорить.