Моя бывшая жена, наконец, повернулась ко мне.

— Я хочу, чтобы ты был честен со мной.

— В чем? — я попадал в эту ловушку слишком много раз, чтобы сосчитать.

— Насчет сегодняшнего вечера. Это не имеет смысла, — сказала Анжелина, заламывая руки и снова расхаживая по маленькой приемной.

Откинувшись на спинку оранжевого винилового стула, я вытянул ноги. На коже моих ботинок были красные капли. Я смыл кровь Леннокса со своих рук, но костюм и, возможно, туфли, вероятно, были непоправимо испорчены.

— Я не понимаю, — сказала она, и ее голубые глаза потемнели. — И что же ты сделал?

— Я? Спас жизнь нашему сыну.

— Мы семья, Винсент и я. Он бы не сделал этого, если бы у него не было причины.

— Он сказал, что учит Леннокса уважению.

Анжелина понизила голос.

— Леннокса или тебя? Почему он позвонил тебе, а не мне?

Я встал и постарался говорить тише.

— Даже не знаю. Может, он не хотел, чтобы его кузина появилась в районе складов и увидела, как ее сына избивают до смерти.

— Ты ведь что-то пообещал, не так ли?

Я пожал плечами.

— Деньги. Он хочет больше.

Анжелина прикусила губу, она делала так всякий раз, когда думала.

— Деньги не показывают уважения. Он хочет большего. — Она выпрямила шею. — Скажи мне.

— Он хочет, чтобы Леннокс работал на семью.

Голубые глаза Анжелины расширились в панике.

— Скажи мне, что ты не согласился. Пожалуйста, Орен, скажи мне, что ты сказал «нет».

— Черт, ты когда-нибудь говорила Винсенту «нет»?

— Да, — сказала она как ни в чем не бывало.

— Я не ответил. Я намеренно оставил его без ответа.

— Тогда я отвечу.

Я развернулся, как зверь в клетке, не в силах сдвинуться больше чем на несколько футов в любом направлении, и провел рукой по волосам.

— Нет. Это не женское дело…

— Это дело матери, — заявила она.

— Как это выглядит, когда мать Леннокса — та, кто противостоит Винсенту, сражается в его битвах?

— Это еще не его битва. Я поговорю с Винсентом, прежде чем он доберется до Леннокса. И я расскажу тебе, как это выглядит. По-моему, мы все еще семья… — она указала сначала на себя, потому на меня. — …мы все еще разговариваем, и мы оба все еще заботимся о будущем нашего сына. Похоже, принцесса наконец-то решила взять под свой контроль правление.

— Простите, мистер и миссис Деметрий? — спросила миниатюрная женщина в светло — зеленом халате.

Мы оба повернулись и ответили в унисон.

— Да.

— Вы можете увидеть сына.

Я потянулся к руке Анджелины.

— Я поговорю с Винсентом, если ты этого хочешь. Я бы никогда не попросил тебя…

Она сжала мои пальцы и улыбнулась.

— Нет. Ты бы не попросил. Позволь мне это сделать. Так будет лучше. Я уверена.

Она права. Наверное, так и будет.

— Деньги его, — подтвердил я. — Мне плевать.

— Да. Ты заботишься не только о деньгах. Наверное, я всегда это знала. Мне было слишком больно и одиноко, чтобы наблюдать за этим. Мы сделаем это. Леннокс заслуживает большего, чем было у нас.

Я не мог оторвать глаз от своей бывшей жены. Мне показалось, или после нашего развода она стала серьезней?

— Анджелина, — начал я.

Она снова сжала мою руку.

— Орен, остановись. Речь о нашем сыне. Мы все исправим.

— Я просто… — я искал подходящее слово. — …в восторге.

— Не стоит, — сказала Анжелина. — Мне требовалось побыть одной — рассмотреть мир в одиночестве — чтобы, наконец, понять все это. Мне жаль, что я не смогла этого сделать, будучи в браке с тобой.

— Я никогда…

Она улыбнулась грустной, понимающей улыбкой.

— Мы оба делали то, что умели. Признает это Леннокс когда-нибудь или нет, но мы оба ему нужны.

Леннокс нуждался в нас, и он заслуживал большего, чем мы с его матерью. Я никогда не буду тем отцом, который подбадривает своего сына с бейсбольной трибуны, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы у него был шанс на будущее без всех тех ниточек, которые были привязаны ко мне.

Я был жестоким человеком. Жизнь сделала меня таким. Мое сердце было защищено, это была крепость, доступная немногим людям. Женщина рядом со мной всегда будет иметь в ней свое место. У нас было слишком много общего, чтобы позволить чему-то вроде развода разорвать все связи. Молодой человек в конце коридора был частью меня. Его место никуда не денется. Единственный человек, который также жил в моем холодном сердце, принадлежал по закону другому.

Хотя я продал бы то, что осталось от моей души, чтобы это изменить, Аделаида все еще была частью меня и одной из трех людей, которые навсегда останутся моим приоритетом. Что бы мне ни пришлось сделать, я сделаю. Прямо или косвенно. Забота об этих трех людях позволяла мне оставаться сосредоточенным, когда мир вокруг рушился.