Болтали о чём угодно, избегая упоминания ночи под землей. Лишь один раз всплыло это в беседе, когда Ростовский вдруг заржал и поинтересовался:

— А вы знаете, что новый канал у ганзейцев Графским назвали?

Мы ели, пили и наслаждались теплой летней ночью и даже хмель не брал меня, словно не решаясь нарушить эту идиллию. Я бродил по скрипучему дому, слушал разговоры и смех, и кайфовал.

На следующий день должны были приехать остальные жители.

Еврипий, который согласился остаться и принять в обучение Фросю. Монаху я подробности не сообщал, оставил для личной встречи. Девчонку я поручил привезти Михе, заодно и предложу нормальную работу.

Созвонился я и с Алексеем, водителем, что отвез меня в ателье Шепарда. И без предварительных ласк сходу предложил ему работу, на которую он согласился тут же. Остальной же персонал пообещал найти Ларс. Единственные пожелания, которые я ему оставил, были насчет выдающихся частей тела и приличий. И стрессоустойчивости.

Перед рассветом явился и мой дух-хранитель. Кара выглядела не очень довольной и измученной, сразу же пожаловалась на то, что я её в могилу сведу и принялась обнюхивать дом. Мантикора чихала и ворчала, но в итоге выдала «сойдёт» и испарилась прямо из моих рук, которыми я пытался обнять пернатую.

Оставался только один разговор, и он не сулил для меня ничего приятного.

Поэтому его я отложил на следующий день. И отправился в обитель, поднявшись вполне здоровым и целым. Костер всё ещё догорал, пожарные с инквизицией уже просто сидели у огня и обсуждали что-то, чокаясь прямо бутылями.

Я пожелал разношерстной компании доброго утра, после чего они удивленно уставились на прилично поднявшееся над городом солнце. Получив аналогичные пожелания в ответ и недоумение по поводу того, где они про… потеряли ночь с рассветом, я отправился в альма-матер пешком.

С самого утра в обители было стрельбище для тех, кто вчера не справился и остался ночевать в лазарете. И наставника я мог найти именно там.

Глеб следил за беспорядочно бегающими по полигону адептами с галереи второго этажа. Моему появлению мужик не удивился, бросив беглый взгляд, когда я приблизился. И тут же принялся орать вниз:

— Отрыжки бездны! Линия огня! Линия огня, косорукие отродья! Слышь ты, патлатый, отстрелишь княжичу хозяйство, сам будешь обслуживать девок для его рода! А ты не радуйся так…

Охрипший, но довольный произведенным эффектом, он повернулся ко мне:

— Поговорить пришел?

Я молча кивнул и монах махнул мне в сторону. Мол, не место для таких разговоров. Направление, выбранное Глебом, мне не понравилось. Мы спускались в подвальные казематы. Либо мне там наглядно подтвердят догадки, либо оттуда я уже не выйду…

Но мы прошли и мимо лаборатории, и мимо двери в логово Аннушки. Лампы загорались и гасли, реагируя на наше передвижение, а мы всё уходили всё дальше и дальше.

Воздух тяжелел по мере того, как уклон пола становился всё круче. Сколько же тут дверей и куда они все ведут? Я сбился считать к моменту, когда мы наконец остановились. За дверью, идентичной десятку тех, что мы проходили, оказалась комната, квадратов сорок, не больше.

И почти всё пространство было захламлено. Пизанскими башнями стояли ворохи кособоких коробок, сверху заваленные стопками бумаг, газет и книг. Одна из стен представляла собой результат труда безумца. Какие-то старые фото, вырезки газет, записки… И паутина разноцветных нитей, соединяющая весь этот хаос.

На столе в углу мерцал экраном ноутбук, на котором была карта города с пульсирующими отметками. Как и положено, для пущей жути обстановки, с потолка свисала одна единственная лампочка и моргала.

— Добро пожаловать в оперативный штаб, — хохотнул Глеб, увидев мою вытянувшуюся рожу.

— И кто входит в его состав? — с сомнением спросил я, заметив лишь один стул.

— Ну… Теперь ты и я, — наставник почесал затылок и зашуршал в углу, доставая оттуда складную табуретку.

Проигнорировав гостеприимный жест присесть на это качающееся устройство с проеденным молью сиденьем, я подошел к стене и принялся разглядывать налепленные на неё материалы.

Но быстро сдался, без бутылки тут разобраться было нереально. Одному Глебу понятная система и шифрованные пометки мне ничего не говорили. Кроме того, что он выслеживает какую-то сеть то ли шпионов, то ли преступников.

Монах тем временем присел к компьютеру и молча ждал, сложив руки на груди. Я подошел к нему, глянул на экран, где сияли сотни точек, некоторые из которых двигались, и всё таки спросил сам:

— Ну и что это значит? Кто это?

— Высшие демоны, Илья. Ты лучше присядь…