Поэтому, когда внезапно наступает тишина, кроме треска Фенна, бьющего по шару для кия и ругающегося под нос, я понимаю, что беда нашла меня.

— Второй раунд, ублюдок. — Из холла вбегает Дюк со вздувшимися венами. — Я здесь, чтобы исполнить твое предсмертное желание.

— Стоп, Дюк. Притормози, здоровяк. — Фенн бросается на пути Дюка, все еще держа палку для кия в руках в знак явного предупреждения. — Мы в середине игры.

— К черту твою игру. — обращается он ко мне через плечо Фенна. — Тебе так понравилось первое избиение, что ты умоляешь о втором, да?

Мы понимаем, когда он толкает его к нам, что Дюк притащил с собой второкурсника. Черт. Я знал, что мне следовало поговорить с этим парнем о том, что мы должны держать нашу договоренность в тайне. Некоторые люди не ценят осторожность.

— Кто это? — Фенн прикидывается дурачком до тех пор, пока это удержит Дюка от швыряния мебелью мне в голову.

Дюк кивает на второкурсника, который выглядит так, будто уже один раз за сегодня сменил штаны.

— Расскажи ему, что ты сделал.

Нехотя, парень обводит взглядом комнату, его челюсть работает так, словно он грызет собственный язык.

— Выкладывай, — огрызается Дюк, — или медсестра будет вытаскивать бильярдные шары из твоей задницы щипцами для салата.

— Блядь, чувак. Ладно. — Парень делает ровный вдох и лишь на мгновение встречается с моими глазами, словно мы два заключенных, стоящих над виселицей, когда петли затягиваются на наших шеях. — Я взял фотографии, которые ты дал мне вчера, и отправил их в несколько групповых чатов с людьми, которых я знаю в Балларде.

— Вся школа видела их, — вмешивается Дюк. — Парня распяли.

Хорошо.

— Ты видел фотографии? — Я выхожу из-за спины Фенна, который глазами предупреждает меня держать свой чертов рот на замке. Но я не испытываю ни малейших угрызений совести, загружая канон мести этого парня и отправляя его в веселый путь.

— Я не обязан. — Может быть, Дюк не был бы таким самодовольным, если бы ему пришлось отвечать на свое возмущение на более публичном форуме.

— На твоем месте я бы хотел знать, что я защищаю, прежде чем ассоциировать себя с этим.

Выражение лица Дюка выдает момент нерешительности. Теперь он думает, не совершил ли он огромную ошибку. Может быть, я наивен, но я даю Дюку преимущество в том, что то, что он был хулиганом, не обязательно делает его парнем, который общается с людьми, носящими черное лицо на вечеринках. Но опять же, правдоподобное отрицание — это тоже соучастие. После некоторой паузы он кивает головой на второкурсника и говорит ему, чтобы он отвалил.

— Дело в том, — говорит мне Дюк, понизив голос, — что ты продолжаешь выходить за рамки. Я уверен, что в последний раз, когда мы беседовали, я четко изложил правила.

— Неважно. В этом вопросе моя совесть чиста. Считайте это служением обществу.

Рядом со мной я чувствую, как Фенн вздыхает. Потому что он знает, что я ничего не могу с собой поделать.

— Я предупреждал его, — говорит Дюк Фенну. — Я написал это большими гребными буквами.

— Он из государственной школы, — умоляет Фенн. — Я не знаю. У него что-то вроде расстройства обучения. Это все свинцовые трубы в фонтанах.

— Не, брат. Мы прошли через милость и прощение. Он не может продолжать делать все, что ему вздумается. С меня хватит. Я хочу свою долю. И я хочу, чтобы он признал, что я управляю этим местом.

— Нет, знаешь, что? — Я уже сыт по горло. Стою прямо здесь, а эти двое говорят обо мне, как родители, ссорящиеся из-за ребенка, закатывающего истерику в ресторане. — С меня, блядь, хватит. Я не знаю, откуда у тебя это маниакальное чувство собственного достоинства. Или почему, черт возьми, все остальные разрешают отбитому ублюдку повязывать простыню на шею и называть это плащом, но я больше не буду играть в «Потерянных мальчиков».

— ЭРДЖЕЙ. — Предупреждающий тон Фенна умоляет меня заткнуться. Но я в ударе. — Не надо.

— Ты вызываешь меня на матч-реванш? — На лице Дюка растягивается нездоровая ухмылка.

Я вскидываю бровь.

— Даже лучше. Я бросаю тебе вызов за твою должность.

ГЛАВА 32

ЭРДЖЕЙ

— Иисус Христос. — Фенн вскидывает руки и смотрит на меня в недоумении.

— О, мне это нравится, — медленно говорит Дюк, окидывая меня пренебрежительным взглядом. — Я в деле.

— Отлично. Давай сделаем это, — говорю я Дюку, потому что не уверен, что в этот момент полностью контролирую свой рот.