Я внимательно прослушал Гошкино выступление и оглушительно заржал, представив себе, как храбрый дальнобойщик прорывается сквозь пелену времени, чтобы рассказать мне о такой ерунде. То, что маргинальный приятель неожиданно выучил русский язык, удивительным не казалось, так случается. То, что несостоятельная дамочка обзавелась недвижимостью, тоже не выглядело чудом, единственно, что вызывало вопросы, это свидание с Ульяной в реальном мире. Тут рождалось два объяснения — либо ошибся я, приняв образ чужого мне человека за свою милую, либо ошибся Гошка. Волков оказался неубедительным рассказчиком, то и дело принимаясь украшать свои повествования разными мало литературными вкраплениями.

«Гоша, как ты понял, что меня нужно искать именно тут? — наконец успокоившись, поинтересовался я, — я мог оказаться где угодно.»

«Я и не искал, — признался Гошка, — все вышло случайно. Нет, я понятное дело искал тебя, поэтому и пришел в твою поликлинику, но там тебя не было. Я хотел поехать домой, ну то есть к тебе в квартиру, но вагон остановился возле какой-то станции и дальше получилось так, как ты мне рассказывал. Ну и потом, думаю, я все же не зря проделал весь этот путь. Люди продолжают исчезать, теперь это приобрело масштабы катастрофы, а те, кто возвращаются, имеют очень неузнаваемый вид.»

Новости с Большой земли позитива не несли, Гошка был плохим рассказчиком, и много в его заполошном бормотании мне было непонятно, но все услышанное еще раз убеждало меня в безошибочности моего выбора. Я решил не проводить время в пустых раздумьях и начать поиски с осмотра территории, где прошлым вечером появилась группа обычных людей.

«Пойдем, Гоша, — поднялся я на ноги, — раз уж мне от тебя все равно не избавиться, будем решать задачки вместе»

«Какие задачки? — оживился мой неугомонный приятель, — ты что-нибудь узнал тут? И вообще, что все это значит?»

По дороге до того перелеска я поделился с Гошкой некоторыми историями, которым стал свидетель за последние несколько обычных дней. Особенно удивило Гошку сообщение о моей встрече со своим бывшим коллегой, Матвеем.

«Ого! — вполне искренне воскликнул Гошка, с трудом подстраиваясь под мой шаг, — выходит, это правда и здесь можно встретить любого, кто однажды покинул грешный мир? Мне бы хотелось повидать своего отца, не то, чтобы я сильно был привязан к нему и все такое, я даже его и не видел толком. Просто знаю, что он умер, едва мне исполнилось десять. Как думаешь, я смогу его узнать? Ну родственные чувства и все такое. И еще моя бабка, хоть и свихнулась под занавес жизни, все же она моя родня…»

В подобном ключе Гошка делился со мной планами, пока впереди не показались знакомые очертания. Я был вынужден прервать его восторги, напомнив о неминуемом изменении, происходящим с каждым, кто однажды сумел пересечь границы миров. Гошка потерянно примолк, оглядываясь по сторонам. Тогда я поведал ему вторую часть истории, услышанную от Ани Змеевой.

«Выходит, после того, как они полностью превращаются в болванки, их наделяют новой внешностью и отправляют в большой мир?» — рассудительно пробормотал Гошка, уловив самую суть. В чем-то он был несомненно прав, если бы не одно. Болванками они становятся гораздо раньше, минуя стадии перевоплощения и кому-то очень важно, чтобы этот процесс проходил как можно скорее.

За перелеском расстилалось все то же бескрайнее поле, без малейших признаков построек и присутствия местных обитателей. Мы в компании совершенно обалдевшего дальнобойщика обошли довольно значительную территорию, так и не увидев ничего интересного и собирались уже возвращаться к цивилизации, когда до моего слуха донесся приглушенный лязг.

Он шел как будто бы отовсюду, не имея точного источника. Гошка напряженно замер, порываясь спасаться бегством, однако пересилил свою природную осторожность и негромко выругался. Подбодрив себя таким нехитрым способом, Волков огляделся и вдруг ощутимо толкнул меня в плечо.

«Гурий, то, что я вижу впереди, это мираж? — испуганно прошептал он, протягивая вперед руку, — или это такой фигурный туман? Гурий, не молчи, отвечай!»

У Гошки была своеобразная манера побуждать к действию мои речевые способности, однако прямо сейчас я мог его понять. Прямо перед нами колыхалось неясное марево, с виду, действительно, напоминавшее белый густой туман. Однако это был очень странный туман, с колоннами и массивной крышей. Он густел, темнел и скоро я мог уже рассмотреть широкую крошащуюся лестницу, обрамленную высокими тяжелыми колоннами. Такое сооружение я видел совсем недавно, бродя по пригородным улицам, и ошибиться не мог. Постепенно, обретя материальные формы, строение продемонстрировало нам и знакомый постамент, выполненный из камня, и стены, защищающие площадку от ветра. На Гошку массивное сооружение произвело неизгладимое впечатление, он стоял, приоткрыв рот и настороженно молчал. Даже мои вербальные навыки остались вне сферы его интересов. Тогда, во мраке ночи, страшная площадка показалась мне заброшенной и необитаемой, однако сейчас что-то подсказывало мне, что где-то неподалеку теплится жизнь. Ну или как назвать существование местных в условиях потусторонних реалий?

Я шагнул на раскрошенные ступени, поднялся до пугающего постамента и невольно вздрогнул, узнав в сооружении древний мортуарий, возводимый на кладбищах в эпоху атеизма и безверия. От сделанных выводов меня передернуло, но не остановило, и я, верный своим решениям, упрямо зашагал к едва заметному проему в одной из стен. По моим предположениям, за этим проемом должно было продолжиться то самое поле, на котором вырос этот таинственный склеп. Однако сразу за стенами моему взору открылась весьма занимательная картина. Там, за его стенами, было зеркальное отражение той площадки, на которой минуту назад стоял я и мой верный Гошка.