— Большой крутой парень теперь… не так ли? — пробормотала я Гэвину.

Взгляд Гэвина метнулся к нашим братьям и отцу, но когда увидел, что они не обращают на нас никакого внимания, он расслабился.

— Почему ты так нервничаешь? Рано или поздно они все равно узнают.

Гэвин проворчал:

— Ты им расскажешь?

Я пожала плечами.

— Зависит от обстоятельств.

— От каких? — спросил мой глупый брат.

Я наклонила голову к нему.

— От того, добровольно ли ты покинешь круг Брэндона или мне придется вытащить тебя из него.

Гэвин отстранился от меня.

— Черт возьми, Эйдин.

Рука так и чесалась его ударить, но вместо этого я осторожно положила ее на плечо Гэвина.

— Я люблю тебя, и должна быть уверена, что ты не участвуешь в такой жизни — это моя обязанность, как твоей…

— Сестры! — перебил меня Гэвин своим рычанием. — Ты моя сестра, а не мама.

Я проглотила обиду, которую почувствовала из-за заявления Гэвина, и отмахнулась от нее, пожав плечами.

— Ты прав, я не мама, но я самое близкое, что у тебя когда-либо было к этому. Тебе бы лучше начать напоминать себе об этом.

Я с силой прижала ватный тампон к порезу над его бровью, и это заставило Гэвина зашипеть. Вытерев остальную часть его лица, я подтолкнула набор помощи другим братьям, когда они начали приводить себя в порядок.

— Итак, — пробормотал Джеймс с другого конца стола, — когда родится… ребенок?

Черт, это звучало так странно.

Я прочистила горло.

— Через шесть месяцев. Прошло уже три, так что пройдет совсем немного времени, прежде чем все станет заметно.

— Что это значит? — спросил меня Данте.

Я фыркнула, отодвигаясь от Гэвина.

— Это значит, прежде чем покажется живот. Беременный живот.

— О. Точно, — произнес Данте и прижал пачку замороженного горошка к подбородку.

— Шесть месяцев будет в январе, — прокомментировал Гэвин.

Я улыбнулась.

— Да, и вы не поверите, когда срок родов!

Все мои братья улыбнулись.

— Мамин день рождения?

— Ага. Можете в это поверить? Из всех дней, когда у меня должен родиться ребенок, он приходится на день рождения мамы.

— Я же говорил тебе, она присматривает за тобой — за всеми вами. — Я посмотрела на своего отца, когда он подошел ко мне. И улыбнулась, когда он обнял меня. — Поздравляю, малышка.

Я крепко обняла его в ответ.

— Спасибо, папа.

— Да, поздравляю, сестренка, — раздался голос Харли.

Я улыбнулась, отстранившись от отца, и обнаружила, что все мои братья поднялись на ноги и направились ко мне. Я рассмеялась, когда они окружили меня, и мы крепко обнялись.

— Мы собираемся стать дядями! — сказал Гэвин, его голос звучал как у ребенка.

Я рассмеялась и отошла от братьев к раковине, чтобы попить воды.

— Да, вы будете дядями, но и братья Слэйтер тоже, так что я была бы признательна, если вы четверо не будете нападать на них, когда встретите в будущем.

Джеймс ухмыльнулся мне.

— Никаких обещаний.

Я покачала головой.

— Сейчас для меня и Кейна все кажется безумием. Пожалуйста, будьте осторожнее. Он выписался из больницы всего десять дней назад.

— Из-за чего? — спросил Харли.

— У него диабет, — объяснила я.

Отец покачал головой и уставился на Джеймса.

— Я не знал, что он болен! — огрызнулся брат в свою защиту.

Я выдохнула.

— Кроме того, он не бил так, будто болеет.

Не могла не посмеяться над этим. Братья и отец последовали моему примеру.

Прошло несколько часов за разговорами с отцом и братьями. Мы прогуливались по переулкам памяти и обсуждали наше будущее с улыбками и смехом. Около девяти вечера я начала чувствовать себя по-настоящему уставшей. Харли предложил отвезти меня домой, и я с радостью согласилась. Я обняла всех на прощание, дала им понять, что думаю о том, что они придурки из-за драки, но я все равно их люблю.

Харли отвез меня домой и проводил до дверей квартиры. Он отказался от моего приглашения на чашку чая, потому что знал, что я устала. Он ушел, удостоверившись, что я в безопасности в своей квартире с запертой дверью.

Несколько мгновений в квартире я была спокойна и собрана, но внезапно я ничего не смогла с собой поделать — слезы навернулись на глаза и потекли по моим щекам. Я не была плаксой — я выросла с четырьмя братьями и отцом-одиночкой, это закалило меня, — но со всем, что было у меня на уме, я не смогла удержать себя в руках.