Я вздохнула:

— Извини, просто немного задумалась.

Кила улыбнулась.

— Понимаю. Ты готова?

Готова ли я?

— Да, — пробормотала я. — Давай сделаем это.

Кила припарковала машину недалеко от входа в больницу, затем мы вышли из моей машины и направились в здание.

— Привет, эм, где отделение неотложной помощи? — спросила Кила мужчину, сидевшего за стойкой регистрации, когда мы вошли в больницу.

Он выглядел чертовски скучающим.

Я не могла смотреть ему в глаза. Не знаю почему, но мне казалось, будто у меня будут какие-то проблемы из-за беременности, хотя я была далеко не подростком, родители которого могли бы разочароваться.

— Справа от вас, — ответил мужчина Киле и махнул рукой. — Постучите в красную дверь, присядьте и подождите, медсестра займется вами.

Мы с Килой поблагодарили мужчину, затем последовали его инструкциям и пошли направо. Я заметила красную дверь, о которой он упоминал, и ряды стульев перед ней.

— Садись, — сказала мне Кила и направилась к красной двери.

Я села в третьем ряду и наблюдала, как она подошла к двери и трижды постучала. Затем она повернулась и пошла обратно ко мне, заняв свободное место справа от меня. Я не знала, как долго мы сидели, прежде чем красная дверь открылась и вышла медсестра-азиатка в черных брюках и белой больничной рубашке с карманными часами, свисающими из кармана рубашки.

— Кто из вас, леди, хочет пройти в отделение неотложной помощи? — спросила она с акцентом, которого я никогда раньше не слышала.

Не смогла ей ответить, поэтому просто подняла руку, как это делал один из моих учеников в классе, когда я задавала им вопрос.

Медсестра улыбнулась мне.

— Следуйте за мной, пожалуйста. Ваша подруга тоже может пройти с нами.

— Как будто она смогла бы остановить меня, — пробормотала Кила.

Я не засмеялась, но задышала немного тяжелее, чтобы показать, что я считаю то, что она сказала, забавным.

Мы с Килой прошли вслед за медсестрой в отделение неотложной помощи. Я остановилась у красной двери, которую Кила закрыла, пока медсестра жестом не пригласила меня сесть перед ее столом. Ее стол стоял справа. Слева была больничная койка, куча мониторов и другое больничное оборудование. Я села и вздохнула с облегчением, когда почувствовала присутствие Килы позади меня.

— Назовите, пожалуйста, имя? — спросила меня медсестра.

Я прочистила горло.

— Эйдин Коллинз.

Медсестра достала розовую папку и вложила в нее свежеотпечатанные бланки. Она щелкнула ручкой и начала писать. Она спросила мой домашний адрес и записала его, когда я ей его назвала.

— Дата рождения?

Я облизнула губы.

— Пятое февраля тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.

— Это Ваша первая беременность?

Я моргнула.

— Да, мэм.

— Запланированная?

Это действительно необходимый вопрос?

— Нет, — честно ответила я.

Медсестра посмотрела на меня и улыбнулась.

— Извините, стандартные вопросы.

Зачем?

— Все в порядке.

Медсестра кивнула и снова посмотрела на розовую папку.

— Известны ли какие-либо аллергии на лекарства или пищу?

Я покачала головой.

— Нет.

Затем она продолжила задавать кучу вопросов об истории болезни моей семьи и обо мне. Я замерла, когда она спросила, были ли когда-нибудь осложнения во время беременности у женщин в моей семье.

— Не во время беременности, но моя мама умерла, когда рожала моего брата. Она потеряла много крови и не получила вовремя переливание.

— Сочувствую Вашей потере.

Я сглотнула.

— Спасибо.

Через мгновение медсестра снова перешла к вопросам, которые ей нужно было задать, и я была благодарна, потому что мне действительно не хотелось думать о том, что моя мать умерла во время родов, когда я была в отделении неотложной помощи из-за беременности, о которой я только что узнала.

— Когда у Вас была последняя менструация?

— Не могу вспомнить, — честно ответила я. — Это происходило нерегулярно, так что я никогда не умела следить за графиком.

Медсестра кивнула и записала то, что я ответила.

— У Вас есть дата возможного зачатия?

Я проворчала:

— Да, первое апреля.

— Первое апреля… Вы уверены? — спросила медсестра, не уверенная, лгу я или нет.

— Абсолютно уверена, — ответила я.

Как будто я могла забыть день, когда я погрузилась в глупость или день, когда я позволила глупости погрузиться в меня… три раза.