— Детка, — прошептала я, когда мое сердце бешено заколотилось в груди.

Он поднял руку к моему лицу и провел большим пальцем по моим губам.

— Я буду каждый день показывать тебе, как сильно люблю и обожаю тебя, Куколка. Ты можешь доверить мне свое сердце. Не могу дать тебе многое, но будь я проклят, если не смогу подарить тебе твое «долго и счастливо».

Боже мой.

— То, что у нас есть, Куколка… Это лучше, чем слова.

Он моя погибель.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула я.

Кейн замер.

— Я сказал все это не для того, чтобы ты почувствовала, что должна ответить тем же…

— Я сказала это, потому что любовь — именно то, что я чувствую к тебе. Это происходит уже несколько недель. Я просто боялась признаться в этом самой себе. Но я хочу быть с тобой. Клянусь.

Кейн пару раз моргнул, а затем продемонстрировал свою идеальную улыбку.

— Отношения без титула, как раньше?

— Нет, — радостно ответила я.

Кейн приподнял бровь, и я сказала:

— Череп… он был для меня мистером «Почти». Но ты? Ты тот, кого мне нравится называть мистер «Заноза в Заднице», и это переводится как «Мистер Правильный».

Он моргнул.

— Так… мы действительно встречаемся?

Мужчины.

— Да, — хихикнула я, — мы действительно встречаемся. Мы официально парень и девушка.

Кейн улыбнулся.

— Ура.

Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.

— Ты никогда не должен говорить «ура». Ты большой, страшный и мужественный до мозга костей. Большие, страшные мужчины не произносят «ура».

Глаза Кейна заблестели, он наклонился ко мне и прошептал:

— Один из них так делает.

Ладно, такие большие, страшные и мужественные мужчины до мозга костей могли произнести «ура» и заставить это работать, или, по крайней мере, мой мужчина мог.

Глава 25

— Мисс Коллинз?

Я закрыла глаза, когда писала домашнее задание для своего класса на доске. Занятия в школе заканчивались через пять минут, и я вполне могла бы обойтись без «мисс Коллинз». Я устала, была раздражена и голодна. Мне просто хотелось вернуться домой к Кейну.

Кто знал, что признание в любви к кому-то может заставить тебя хотеть быть рядом с ним гребаных двадцать четыре на семь?

Не я, это точно. Моя внезапная привязанность к Кейну смущала, но я ничего не могла с собой поделать. Мы сказали эти три важных слова всего неделю назад, и я чувствовала, что мне нужно быть с ним все время, потому что мое сердце болит, когда я не с ним. Не знаю, была ли это любовь или гормоны умножили ее на бесконечность. Что бы это ни было, это превратило меня в полностью влюбленного щенка.

— Да? — ласково ответила я милашке, которая окликнула меня по имени.

— Ваш живот стирает надпись на нижней части доски.

Хихиканье, последовавшее за этим заявлением, заставило мой глаз дернуться.

Я посмотрела вниз и застонала, когда увидела, что мой беременный живот действительно стер надпись на нижней половине классной доски. Это заставило меня немного прослезиться, потому что мне пришлось наклониться, когда я, бл*дь, писала это!

— Я не буду переписывать, — объявила я. — Сегодня никакой домашней работы. Считайте, что вам повезло.

Радостные возгласы, заполнившие мой класс, заставили меня рассмеяться. Я повернулась лицом к своему классу и улыбнулась им. Они были хорошей группой детей, и мне нравилось учить их.

— Вы все можете собрать вещи и выстроиться в очередь у двери. Звонок зазвонит через несколько минут.

Последовавшие после этого разговоры, были такими громкими, что у меня мгновенно разболелась голова.

— Собирайтесь тихо, пожалуйста, — громко сказала я со строгим выражением на лице.

Это всех успокоило, и моя голова была благодарна за это.

— Мисс Коллинз?

Я посмотрела на Ниам, девочку-блондинку, которая сидела в первом ряду моего класса.

— Да, дорогая? — спросила я, улыбаясь ей.

Она была такой милой, что мне захотелось сжать ее щеки.

Она кивнула на мой живот.

— Вы рады, что у Вас будет ребенок?

Некоторые из моих мальчиков-учеников застонали, и это заставило меня хихикнуть. Девочки в классе любили разговаривать о моем ребенке и задавать всевозможные вопросы о беременности. Несколько недель назад мальчикам это надоело, и они отключались всякий раз, когда девочки спрашивали о моей беременности. Они использовали это время, чтобы закрыть глаза или уставиться в пространство.