Что до отца, то тут Солунай и вовсе не питала лишних надежд. Судя по её собственному везению, выбирать сердцем женщины её рода вовсе не умели.

Она крепче прижала к себе снова засопевшую гарпию, и мысленно пообещала, что обязательно присмотрит за ней. Кто-то же должен. Этот Александр Николаевич, что сейчас ухмыляется в бороду, будто она не видит, он же только и может, что превозмогать. Найти и спасти от холодной смерти, выходить, щедро делясь кровью. А потом бросит на старух, и будет бедняжка Аэлла просто одной из воспитанников, ничуть не лучше её, Бануша или Жылдыс с Ырысом, родители которых проживали в дальней деревне. Близнецы даже иногда ходили туда повидаться со своей семьей. Возвращались чаще мрачные и задумчивые. Солунай оставалось лишь гадать, почему их отправили в приют. То ли семье не хватало сил прокормить еще двоих детей, то ли из-за поверья про одну душу на двоих. Глупые местные верили во всякую чушь. Смелый прямодушный молчун Ырыс, второй стрелок в приюте, если считать только воспитанников, лучший следопыт и добрейший человек, и Жылдыс – немного шебутная хохотушка и рукодельница, сшившая больше рубашек, чем жителей во всей деревне её родителей. Они были стопроцентные люди. А вот насчет её семьи Солунай так уверена не была.

Просто она с детства полагала, что люди – это хорошо. А чудовища – плохо.

Плохо, что она сама оказалась не тем, кем хотела бы быть. Но что тут поделать.

В прозрачном холодном воздухе видно было далеко, и Солунай облегченно выдохнула, когда из-за каменной гряды вынырнула острая бащня приюта. Откуда приют взялся здесь, в сердце заповедника, Солунай не знала. Они звали её усадьбой, хотя больше всего это было похоже на замок, вылепленный прямо из горы и частично уходящий в неё, словно упрямое дерево, пронзающее камень корнями. Подобраться к нему было непросто, и воспитанники до шести-семи зим жили в нем безвылазно. И лишь став постарше, начинали постепенно передвигаться по всему заповеднику. Лишь за пределы границ его ходу не было почти никому из них.

3 глава. Васса

– Поверить не могу, что ты меня уболтал ехать сейчас, чертяка! – восхищенно прицокнул Паша, когда они наконец уселись в кресла и пристегнулись. Никита даже онемел от возмущения. Это он уговаривал? Да он один раз предложил, а Паша развел такую бурную деятельность, что Никита и моргнуть не успел, а мама уже искала им хорошие билеты и новую теплую куртку. Ладно хоть куртку только ему, а то Никита уже начал чувствовать, что мама одинаково воспитывает их обоих. А уж такого ушлого братца как Пашка он не хотел. Нет уж, немного мужских приключений сейчас, а ближе к концу ВУЗа надо жениться и скучно возить жену и детей в Турцию. Паша может сколько угодно насмехаться над этим, но лишь потому что зелен виноград – ему это всё не светит.

– Ладно зачетную неделю сдали без проблем, а вот сессия… – наконец невпопад ответил Никита, решив проигнорировать такое наглое навязывание ему роли героя приключения. – Тяжеловато будет.

– Да ладно, первый экзамен поставили только пятого, а у тебя по нему и вовсе «автомат», – отмахнулся Пашка. – Зато представь, все зубрят с перерывом на скучный пьяный Новый год, а мы с тобой в лесах, на свежем воздухе!

Никиту ощутимо передернуло при словах «свежий воздух», но ответить он ничего не успел – самолет с ревом пошел на взлет, уши заложило.

– Лыжи, шашлык на природе, фотки такие, что девчонки от зависти из лифчиков повыпрыгивают! – продолжал вещать Пашка, когда самолет набрал высоту. – Ух, отдохнем!

Чем больше он радовался, тем больше сам Никита считал, что напрасно поддался уговорам. С другой стороны, лучше он сейчас, зимой, потеряет время, чем летом. Летом куда дольше пришлось бы торчать в лесу, да еще комары…

Утешение было так себе, но лучше, чем ничего. Впрочем, увидев из окна старенького автобуса, в который они пересели после такси из аэропорта, он приободрился. В Москве было серо и уныло, а тут… не модный горнолыжный курорт, но похоже. А на горных лыжах Никита всё равно кататься не умел.

Мнение его насчет поездки менялись еще несколько раз. Когда замерзли и затекли ноги сидеть в автобусе – до заповедника дорога была неблизкая, и когда Паша развел каких-то мрачных бородатых личностей на выпить вместе с ними водки. Сто грамм помогли – даже пальцы ног отпустило, а в желудке стало горячо.

– Тоже наверняка охотники за головами, – жарко шепнул на ухо Пашка. – Смотри, какие у них с собой ружья!

Ружей видно не было, но замотанные в болонь длинные тубы не оставляли других версий для фантазии. Впрочем, бородачи вышли из автобуса раньше, и только Паша с Никитой, да какая-то круглолицая местная бабка продолжали трястись в автобусе, добираясь до деревни. Летом Никите дорога показалась быстрее. Может, потому что его разморило на солнце, и он проспал половину пути? Кто знает.

Деревня выглядела пустой.

– Ты предупредил своего друга, что мы приедем? – запоздало сообразил спросить Никита. И, судя по виноватому лицу Пашки, он зря не спросил этого раньше.

– Серьезно? – Никита почесал лоб и поправил лямку рюкзака, немедленно ставшую еще тяжелее. – Ну ты хоть знаешь его адрес?

– У меня есть его фамилия и номер телефона! – бодро ответил Паша. – Да и ты погляди, какая деревенька, ну! Тут любой укажет, где Егор живет! В крайнем случае, спросим у продавщицы в сельпо. Она уж точно знает!

– Ага, а что если он уехал куда-нибудь? – Никита всё сильнее начал злиться. – И где мы тогда ночевать будем? Тоже в сельпо? Отлично отметим новый год!

В голове у него лихорадочно вспыхивали мысли, успеет ли он на последний автобус и вернуться в Горно-Алтайск. И что он там будет делать, потому что менять билеты и улетать не хотелось.

– Где ночевать, где ночевать! – передразнил его Пашка, тоже заводясь. – Приехал маменькин сыночек в глухую деревню к диким-диким людям. Очнись! Летом на турбазе останавливались и сейчас там остановимся! Зарабатывать люди и зимой хотят, а желающих мало!