— С башни сказали, что наши мины попали в цель. А теперь давай осколочными.

Фальк сделал четыре выстрела осколочными минами. Вокруг слышалось громкое эхо выстрелов других американских минометов. С двух позиций непрерывно палили осветительными минами. Их содержимое заливало окружающую местность нездоровым, бледно-желтым сиянием. Том заметил, что к бункеру приближаются какие-то люди, и поднял свой автомат.

— Свои, — заметил Бергсон.

Сразу после второго залпа вновь зазвонил телефон; Бергсон схватил трубку.

— Башня подтвердила, что мы опять не промахнулись, — доложил он. — Давай-ка еще разок врежем туда же.

Пока Бергсон с Фальком и двумя вновь прибывшими вьетнамскими минометчиками занимались стрельбой, Том осторожно высунул голову над краем ограждения и осмотрел территорию лагеря.

Несколько построек были объяты пламенем. По всему лагерю грохотали взрывы от зажигательных и осколочных мин, наполнявших воздух едким запахом пороховой гари. Сидевшие на стенах арвины непрерывно палили куда-то в ночь. И останавливались, похоже, только тогда, когда цель исчезала из виду. Пока дело ограничивалось минометной дуэлью, и расположившиеся на вышке наводчики старались подкорректировать огонь, чтобы накрыть боевые расчеты противника. Каждый боеспособный обитатель лагеря находился в укрытиях у его стен, которые были обнесены мешками с песком и защищали людей от осколков мин, разрывавшихся как внутри лагеря, так и за его пределами.

С каждой минутой жар от горящих построек и дым становились все более невыносимыми. Ливень падавших зажигательных мин не прекращался. Кроме того, вскоре стало попросту нечем дышать от висящего в воздухе тошнотворного запаха горящей плоти. В очередной раз зазвонил полевой телефон. Бергсон снял трубку, выслушал сообщение и скомандовал:

— Заряд три. Они движутся с севера и запада.

Вьетнамские и американские минометчики действовали согласованно. Поэтому ответный огонь оказался не менее эффективным. В который уже раз зазвонил телефон. Том заметил, что огонь у лагерных стен заметно усилился.

— Заряд два! — прокричал Бергсон. — Они пытаются прорваться через наружное ограждение.

Они услышали, как непосредственно за внешним периметром рвутся их собственные мины. Установленные вдоль стен лагеря станковые и крупнокалиберные пулеметы безостановочно поливали свинцом вражеские позиции. Со стороны западной и северной стен доносились звуки выстрелов пятидесятисемимиллиметровых безоткатных орудий и шестидесятимиллиметровых минометов.

Прижав ухо к телефону, Бергсон прокричал:

— Заряд один! — затем подскочил к миномету, изменив угол возвышения, и снова вернулся к телефону. — Они уже добрались до «концертины»!

Жутковатый, пронзительный свист летящих снарядов, тут же сменившийся чередой оглушительных взрывов показал, что и вьетконговцы имеют безоткатные орудия, причем калибром явно крупнее американских. Над Фанчау нависла серьезная опасность…

Находясь на возвышавшемся над командным бункером наблюдательном пункте, стены которого были основательно укреплены стальными листами и мешками с песком, Кортни следил за развитием наступления. Вьетнамский начальник лагеря сидел непосредственно внизу в практически неприступном бункере и по телефону принимал доклады подчиненных. Вьетнамец и сержант Борст, как специалист по тяжелому оружию, находились в башне и корректировали минометный огонь. Сержант Брюнинг, сидевший в узле связи командного бункера, регулярно информировал руководство группы о развитии обстановки. Самолеты поддержки были уже на пути к месту сражения, следовало лишь немного продержаться.

Несколько часов спустя Кортни рассказал Томпсону, как выглядела битва с его позиции. Вражеские мины и снаряды рвались поблизости от проволочных заграждений, прорывая в них бреши, в которые пытались просочиться вьетконговские солдаты. Теперь практически все наступление было устремлено на северную и западную стены лагеря. Пулеметный и винтовочный огонь обороняющихся отбил первую волну наступления вьетконговцев. Множество наступающих застряло в хитроумно переплетенной колючей проволоке. Но вскоре к ним присоединилась еще одна группа, которая также принялась осаждать наружный периметр. Минометы вели огонь на минимально возможное расстояние, однако вьетнамцы продолжали продвижение вперед; многие из них несли с собой лестницы, которые они набрасывали поверх проволочных заграждений.

Неожиданно пулемет, располагавшийся в северо-западном бункере, открыл огонь по собственным северной и западной стенам. Вьетнамцы, приготовившиеся было к схватке с наступающими коммунистами, как подкошенные падали у стен лагеря. В то время, как другие либо бросались назад, в глубь лагеря, либо напарывались на остро заточенные бамбуковые колья, насквозь пронзавшие их тела.

— Это лазутчики! Им удалось захватить бункер, — крикнул Борст.

— Вижу! — отозвался Кортни и резко скомандовал в трубку телефона. — Вилкат, приготовьте свою ударную группу к тому, чтобы немедленно отбить северо-западный бункер. В него пробрались вьетконговцы!

Позиция Вилката, размещавшаяся в минометном бункере рядом с оперативной комнатой, позволяла ему с близкого расстояния наблюдать за сражением у западной стены. Вместе со Вилкатом находился вьетнамский лейтенант Кау, который по телефону переговаривался с капитаном Ланом, обосновавшимся в своем безопасном бункере. Вилкат принялся яростно втолковывать Кау, что он должен собрать всех находящихся в его подчинении бойцов, чтобы бросить их на северо-западный бункер. Оба офицера наблюдали губительные последствия обстрела из этого бункера.