Это его потрясло. Происходящее на экране уже не казалось чем-то важным. Скорее наоборот, он вдруг стал смотреть на церемонию с точки зрения чужаков.

Когда в зал торжественно вошел король в роскошных одеяниях в сопровождении пышной свиты, Сайрус машинально покосился на простые, но практичные комбезы вражеских командиров.

Они умели мгновенно перемещаться в пространстве, открывать порталы на орбиту, сражаться и убивать. На их фоне король в своем пышном наряде выглядел варварским царьком, любящим надевать на себя блестящие цацки.

Открытие поразило. Бывший ученый биолог из королевского географического общества вдруг с невероятностью четкостью осознал одну простую вещь, которая почему-то до этого ему не приходила в голову: их мир изменился, изменился навсегда и больше никогда не останется прежним.

Приход чужаков из-за пределов положило начало грядущим потрясениям, которые изменят Ак-Танар навсегда.

Сайрус смотрел в экран и почти ничего не видел. Его уже не интересовала церемония. Он с безразличием наблюдал, как первосвященник снимает с головы монарха королевскую корону и возлагает вместо нее осыпанный бриллиантами императорский венец.

Лишь одно заставило его вздрогнуть, когда в проходе между гостей к трону направилась небольшая группа людей, пришельцы вдруг наклонились вперед и прошептали:

— А вот и наши друзья.

Мир Ак-Танар.

Северное полушарие.

База экспедиционного корпуса Империума. 12:30

Когда Теона ван Хоторн опустилась на колено перед человеком на троне мои губы тронула усмешка. Я не удержался от смешка и саркастического комментария:

— Как низко пали великие, — произнесенные с насмешливым пафосом слова заставали сестрицу поморщится.

— Идиоты, — презрительно выдохнула она.

Я с иронией принялся оправдывать остатки американских кланов.

— Уверен, у них просто не оставалось выбора, только пасть ниц перед каким-то туземным царьком, покорно склонив голову, — я развлекался.

Вслед за своим лидером подошли и другие пиндоские маги, опускавшиеся на одно колено и бормотавшие клятву верности салийскому королю. Точнее уже императору.

Жалкое зрелище. Поведение когда-то гордых клановцев ничего кроме презрения не вызывало.

Сестрица выглядела недовольной. Понимаю, с таким «материалом» уже не поработать.

Где знаменитая гордость обладающих властью над неведомым, благодаря которым клановые твердыни получили свои знаменитые прозвища? Где решимость и непреклонность, позволявшие противостоять всему миру, когда магические источники окружали многочисленные государства обычных людей? Где стальные характер и воля, благодаря которым кланы вырвались за пределы прежних границ и установили свою власть на Земле?

Смято, скомкано, и забыто, пошло прахом и испарилось. Ничего не осталось. Те, кого Полина видела потенциальным союзником. превратились в ничтожеств, отщепенцев, готовых на все лишь бы выжить.

С такими «воинами» много не навоюешь.

— Падение начинается с малого, — тихо вымолвила Полина.

— Они тебе больше не подходят, — отозвался я, все еще с усмешкой наблюдая за церемонией, где наши бывшие враги приносили присягу дряблому недоразумению на троне, без единой капли колдовской энергии.

В этом основная проблема: если бы беглецы согласились служить боле сильному магу, это можно понять. Это укладывалось в философию кланов. Но они предпочли стать слугами ничтожества из обычных людей.

Это шло вразрез с установками великих магических родов и было абсолютно неприемлемо.

Вот уж действительно: как низко пали великие.

Полина с отвращением смотрела на экран. Как политик, она отлично понимала, что видит как рушатся ее планы. Если об этих клятвах станет известно в Империуме, никто не будет воспринимать всерьез остатки американских семей. А попытка использовать их в противостоянии с другими русскими великим родами выльется в насмешки и пренебрежительные советы найти кого-нибудь более достойного, кто не встанет на колени перед туземным царьком.

— Уроды, — чуть ли не с ненавистью припечатала она.

Я хмыкнул. Задумка хитроумной сестрицы пошла прахом.

— Знаешь, а их можно понять. Для этого тоже нужна сила — смирить гордость и опустится на колено перед неодаренным, — насмешничал я.

А что еще оставалось? Поведение амеров роняло тень и на нашу победу. Словно мы сокрушили не сильных врагов, а кучку слизняков, готовых на любое унижение, лишь бы сохранить свою шкуру.

— Лучше прожить один день львом, чем десять тысяч овцой, — хмуро изрекла Полина.