Вампир морщится, но возвращает чашу подчиненному.

— Ну что же ты, кто старое помянет, тому глаз вон. Я признаю, что в прошлый раз мы расстались не совсем хорошо, и за это искренне прошу прощения. Может, начнем всё сначала? Я тут построил себе крутое подземелье: большой тронный зал, просторная спальня, совмещенные темницы и пыточные, парк развлечений и источники с горячей кровью.

— Курорт какой-то или БДСМ-клуб, — бормочет Серафина, которая будет бояться вампиров в последнюю очередь.

«Хорошо ей с ангельской крышей», — думает зомби. Тем временем вампиров вокруг становится больше, уже больше сорока.

— Вынуждена отказаться. Гони артефакт, — Фигаэль вовсю делает вид, что разговор для нее неприятный.

— А задолбали, — Серафина все-таки не выдерживает. — Давайте просто всех грохнем, и принесем голову этого чучела жрецу. Сэкономим кучу времени.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими бульканиями и подпукиваниями кровавого фонтана.

— Так вас люди подослали! — яростно произносит местный хозяин по имени Ноготок и почти что телепортируется за спину Фигаэль. Никто и дернуться не успел, как девушка оказалась заложницей.

— Что такое, Фигаэль? Лет пятьдесят назад ты бы меня отшвырнула как котенка, а сейчас так легко попалась в захват, — кровожадно улыбается вампир, держа когтистую руку у шеи. — Только дернитесь, и ей не поздоровится.

— Быстро же ты сменил дружелюбие на терроризм, — качает головой Трог. — Фигаэль, дорогая, мне выстрелить ему огненным шаром промеж глаз?

— Даже не думай. Знаю я твои огненные шары, — Фигаэль даже не слишком испугалась.

— Отведите их в темницу, потом решу, что с ними делать. Фигаэль, если ты не хочешь, чтобы с твоими друзьями случилось что-нибудь плохое, то смени гнев на милость и будь послушной.

— Как скажешь, как скажешь.

Ашота, Трога и Серафину ведут в какую-то подземную часть, где действительно оборудована темница с пыточной. Но ей явно очень долго не пользовались, так что самое страшное здесь — сырость и пещерные тараканы.

— Не поняла, что мы вообще делаем? — Серафина пока что сдерживает святую силу, но обращение вампиров ей явно не понравилось.

— Если бы Фигаэль была нужна помощь, то она бы попросила, — рассуждает Трог. — Думаю, искомый артефакт находится в спальне того вампира. Он сам приведет её туда, и она сопрет кувшин.

— Но она ведь не так сильна, как в прошлом. Сможет ли вырубить Ноготка? — спрашивает Ашот. — И почему у него такое имя?

— Спроси что полегче, — пожимает плечами чародей.

Начинаются томительные минуты ожидания, потом проходит целый час, во время которого в темницу попадают и две другие группы. Ашот вдоволь с них проорался, когда увидел. Теперь они все тут сидят в камерах в ожидании хоть чего-нибудь. Такими темпами на поверхности уже ночь, и все очень хотят жрать, а кормить пленников вампиры точно не будут. Скорее, это пленниками перекусят.

— Загадка: соединяет людей крепче оков, но можно снять в любой момент, — от скуки Трог опять начинает травить загадки. — И нет, Ашот, это не горный козел, не горный вампир, не горная гора или вообще никак не связано с горами.

— Обижаешь. Я подумал, что это сахарный песок.

— На секундочку, как это может быть ответом на загадку?

— Любовь к сладкому объединяет людей, но бросить жрать сладкое тоже можно в любой момент.

— А почему именно песок? Почему не сахарная вата? Сахарный бублик?

— Хватит про еду, — не выдерживает святая. — Мы дали Фигаэль кучу времени, давайте выбираться и всё громить!

— Вот это по-нашему! — зомби тут же подрывается и пинком ломает решетку камеры. Последняя с грохотом падает на каменный пол, из-за чего в темницу заглядывает один из вампиров.

— Вы что тут делаете? Зачем дверь сломали? — кровопийца, похоже, не знает, как на увиденное реагировать.

— А извините, сейчас поставлю на место, — Ашот поднимает решетку и ставит на место.

— Нет-нет, сначала вернитесь в камеру, а потом поставьте обратно решетку.

— Достал, что за идиот, — Серафина именно в этот момент решает снять с себя маскировку. Обычная на вид девушка стремительно становится блондинкой с ангельским ликом, а за спиной распахиваются белоснежные крылья. Воздух наполняется ароматом мяты и шоколадного мороженого вместе со святым сиянием и пением священных гимнов.

— О-О! — паладин Гикоктус мгновенно впал в святую истерию при виде святой и вышиб дверь камеры одним ударом головы.