Рассказ Марта не занял много времени. Утрата памяти, нападение бандитов, недостойное поведение директора приюта и путешествие в Чемульпо, а также последовавшее за ним нападение на ломбард и перестрелка заняли несколько коротких предложений. Иногда в разговор, чтобы уточнить ту или иную подробность, вмешивался Витька, но затем, как будто опомнившись, замолкал и старательно молчал до следующего раза.

Все это время устроившийся рядом на лавке Зимин слушал их, не перебивая, пока краткое, но от этого не менее драматическое повествование не закончилось.

— Главное, что ты жив, Тима, — похлопал подростка по плечу, когда его рассказ окончился. — А дальше будет видно. Документы, по крайней мере те, что мне удалось отыскать или восстановить, я сохранил. Они лежат дома, в сейфе. Так что имя и состояние мы тебе вернем.

— Состояние? — удивился Март.

— Кое-что есть, — туманно отозвался Зимин, после чего продолжил. — В любом случае, ты теперь не один. Жить будешь у меня. В конце концов, мы с твоим отцом были близкими друзьями и сослуживцами, так что в опеке до твоего совершеннолетия мне не откажут. Заодно будем развивать твой дар. Он у тебя не меньше, чем у обоих родителей, но, уж прости, больше всего напоминает необработанный алмаз.

— Скорее адамант.

— Что? Ах, да, пожалуй, что так. Но это лирика. Скажи, чем ты хотел бы заняться. Или, прости за пафос, посвятить свою жизнь?

— Летать. — Одним словом выразил Март свои самые сокровенные чаяния в обеих жизнях.

— Достойный выбор! — одобрил его Зимин. — Тогда для начала пойдешь на «Буран» юнгой. А как выучишься в летной школе — станешь пилотом-стажером. Устраивает тебя такой вариант?

— Более чем, — ощутив тычок в бок от Кима, Март спросил, — а как же мой друг Витька?

— А вот судьбу твоего товарища я хотел бы обсудить отдельно.

— Что-то не так? — напрягся Ким.

— Можно и так сказать. Насколько я понимаю, вы, молодой человек, имеете склонность к технике?

— Да. Особенно к оружию.

— И в последнее время делаете большие успехи на этом поприще, не так ли?

— Ага, — немного подумав, согласился Виктор. — Бывает, посмотрю разок на механизм, а вроде уже знаю, в чем неисправность.

— Но ты еще не понял, почему у тебя это получается?

— Нет. А что?

— А ты, Тима?

— Нет.

— Посмотри на своего друга внимательнее. Да-да, через «сферу».

— Не может быть, — округлил глаза подросток.

— Говоря по совести, я тоже удивлен. Хотя подобные случаи описаны.

— Что это значит? — растерянно воскликнул Ким. — О чем вы говорите?

— Скажи, ты ему давал свой энколпион? — продолжил расспрос Зимин, не обращая внимания на непонятливого Витьку.

— Только раз.

— И он никогда не пытался им завладеть?

— О чем вы говорите?! — подскочил возмущенный сын корейского и русского народов. — Мы с Мариком — лучшие друзья!

— Ты одаренный, — серьезно, глядя ему в глаза, сказал Март.

— Что?!

— Это правда, — подтвердил Зимин. — Впрочем, способности твои очень не велики, да и аура очень слабая. Только поэтому ее до сих пор никто не замечал.

— Но как это возможно?!

— Все просто. У тебя очень хороший друг. Он всегда заботился о тебе, а через него воздействовал адамант.

— И я тоже смогу стать пилотом?

— А вот это вряд ли. То есть, пилотом сможешь, но вот таким, как мы с Тимом, — нет. Для этого нужна тяга к небу и аура голубого цвета. А твоя — золотисто-коричневая.

— И что это значит?

— Ты сможешь добиться успехов на других поприщах. Стать выдающимся конструктором или инженером. Заняться искусством. Все в твоих руках.

— И что же мне делать?

— Ну, для начала ты отправишься с нами. Дом у меня большой, места всем хватит. Вы же, я так понимаю, друзья — не разлей вода?

— Ага, — в один голос подтвердили подростки, заулыбавшись.

— Вот и славно. Только прежде нам надо вернуть корабль. Мы обязательно это сделаем. И очень скоро. — Зимин поднялся. — Никуда не уходите, будьте рядом. Распоряжения я отдам, вас с этой минуты зачисляю в экипаж! Это понятно?

Ребятам оставалось только подняться на ноги и дружно ответить:

— Так точно, ваше высокоблагородие!

— Обращаться ко мне кратко, — командир.

— Есть, командир!

— Так-то лучше. А пока отдыхайте, вот, поешьте шоколада, — и перед тем как уйти, он вложил в руки ребятам две завернутые в золотистую фольгу ароматные плитки.