— А что делать? С вами служить — никаких нервов не хватит!

— Это точно, — удовлетворенно кивнул командир и жестом подозвал к себе стажера.

— А ты, брат, силен! — сообщил он Марту, довольно прищурив глаза. — Давненько я через себя столько силы не пропускал!

— Но мы ведь справились?

— Справились, малек. Вообще, обычно так не делают, но мне Горыныча никак нельзя отпускать. Где я еще такого боцмана отыщу?

— В любом портовом кабаке, — вполголоса хмыкнул фельдшер, но обессилевший начальник, к счастью, его не расслышал.

— Главное, что человека спасли, — пожал плечами Вахрамеев, на душе которого неожиданно стало тепло и спокойно.

Сейчас он просто радовался тому, что жив, что смерть снова прошла мимо, пусть и разминулись они с ней на миг. Да и новый опыт: что лечения, что энергоконтакта, — был очень ценен и интересен. А еще он словно заглянул в саму душу капитана и не увидел там ни гнили, ни черноты. И теперь он смотрел на Зимина, как на давно знакомого и даже родного ему человека. Вот почти так же, как на Витьку, который геройски показал себя в бою. А главное — выжил.

— Есть связь, командир, — подбежав, доложил радист. — И сообщение…

— Давай, я расшифрую, — протянул руку Зимин.

Как и многие одаренные, командир «Бурана» умел читать зашифрованные радиограммы, практически не тратя времени на декодирование текста. При условии, конечно, что шифр был знакомым.

— Значит так. Наши близко. Будут минут через десять. Начать подготовку к эвакуации. Васенька, садись за штурвал и смотри у меня, чтобы птичка взлетела!

— Есть.

— Подготовить раненых к транспортировке на борт. Тела Шульгина и Смагина завернуть в плащ-палатки и забрать. Вернемся на базу, похороним по-человечески.

Досмолив тем временем сигарету до самого фильтра, капитан с недоумением посмотрел на окурок и сплюнул.

— Что за дрянь сюда суют! — покачал он головой, после чего повернулся к Вахрамееву и привычно устроившемуся рядом с товарищем Киму и окинул их пристальным взглядом.

— Хлипковат ты, конечно, — заметил он Витьке, — но соображать умеешь, не растерялся, а значит, толк из тебя выйдет. Кто таков?

— Оружейник-стажер Ким.

— У Иваныча в мастерских?

— Так точно.

— Ну-ну. А ты? — поглядел он на Марта. — Одаренный и только техник?

— Я только из приюта, дар открылся три недели назад.

— Как говоришь твоя фамилия?

— Вахрамеев.

— Где-то слышал…

— Мой крестный Игнат Вахрамеев служил боцманом на «Палладе».

— Точно, был такой. Интересная у тебя родня и кровники тоже…

— Вы про кого?

— Да все про тоже. Уж больно сильно этот японец хотел до тебя добраться. Видно, крепко ты его зацепил, что его так заязвило… А ты хорошо держался. Это ж надо, с самураем в поединке на мечах выстоять. Сказать кому — не поверят! Думал, он тебя первым ударом снесет… Как догадался, что пистолет не поможет?

— Я уже в него стрелял неделю назад. Почти в упор. И не попал ни разу.

— И как же выжил?

— Бегал, уклонялся.

— Да, зрелище, пожалуй, было занимательное. Нас бьют, мы крепчаем и учимся, так, стажер? Сильные враги говорят о человеке не меньше, чем добрые друзья.

На счет десяти минут Зимин все же погорячился. Однако через полчаса над занятой ими вершиной все-таки возник рейдер с гордой надписью «Енисей» на борту.

Причесав ближайшие склоны осколочно-фугасными снарядами, он завис на короткий срок, приглашающе раскрыв заднюю аппарель. Погрузка не заняла много времени. Сначала вернувшийся за штурвал бота Акинфеев виртуозно завел его на погрузочную палубу, а затем следом попрыгали остальные члены экипажа. Последним, как водится, поле боя покинул командир, после чего воздушный корабль, отчаянно гудя двигателями от перегрузки, взмыл в небо и ушел в облака.

— Здорово, Зима! — прорычал вышедший встречать товарища капитан корвета. — Поднимайся в рубку, что застрял?

— И тебе не хворать, Демьян. Спасибо, что выручил.

— Не за что. Так ты идешь?

— Сейчас своих раненых устрою…

— И без тебя справятся. Лазарет у нас, конечно, не такой, как на фрегатах ВВФ, но помощь окажем. Пошли, покажешь, где «Буран» спрятал.

Не прошло и четверти часа, как вставший к штурвалу Зимин провел «Енисей» к расщелине, где они всего лишь сутки назад оставили свой корабль.

— Что, брат, по земле ножками-то оно тяжелее? — ухмыльнулся Демьяненко.

— Особенно, если по горам, — хмуро кивнул рейдер.

— Что-то я ни черта тут не вижу!

— А тебе и не надо, — ухмыльнулся тот, и, взяв в руки мегафон, приказал оставшимся членам экипажа выходить на свет божий.

Некоторое время было спокойно, но затем стена леса раздвинулась, и через нее стали один за другим выходить вооруженные приватиры. Последим, как колобок, мелко перебирая коротенькими ножками, катился кок. В руке у него был зажат пистолет, которым он то и дело тыкал в спину рыжего, как огонь, пленника.