С другой стороны, если бы я была богиней, а Педерсен — простым смертным, ему стоило бы лучше вооружиться с самого начала. Мне была ненавистна мысль, что у меня было несправедливое преимущество перед этим ублюдком.

В коридоре послышались шаги, но все желание бороться покинуло моё тело. Даже если бы мне удалось сбежать, куда, чёрт возьми, я могла пойти в этом странном, бесцветном мире? Замок щёлкнул, и на пороге появились две фигуры в чёрных одеяниях, похожие на кого-то из испанской инквизиции. Чернота их одеяний была столь сильна, что почти ослепляла в мрачной комнате, а капюшоны закрывали их головы и лица, как одеяния кающихся. Они положили на меня свои руки в чёрных перчатках, и я пошла, не сопротивляясь. Как их назвал Белох? Разрушители Истины? Вот оно имя, способное вселить ужас в смертную душу.

Но я не была смертной. И меня будет трудно сломать.

— Полегче, мальчики, — сказала я, изображая из себя беззаботную героиню, образы которых я видела на экране. — Я пойду сама.

Никакого ответа. Мои запястья были скованны, и я даже не заметила, когда они это сделали. Я позволяла им уводить меня всё глубже и глубже в недра этого бесцветного мира, пока мы не оказались в помещении, зловеще напоминающем операционную с хирургическими инструментами и смотровым окном, за которым могли наблюдать либо студенты-медики, либо подмастерья палачей. Я не собиралась идти тихо.

Один из них отпустил мою руку и двинулся вперёд, чтобы отпереть дверь. Хватка другого существа в чёрном была намного легче. Если бы я могла рассчитывать только на минутное невнимание, я могла бы довольно легко освободиться от него.

Я ждала своего шанса, выставляла себя испуганной и покорной, наблюдая за каждым движением более сильного мужчины. Я могла поймать его, когда он повернётся, пнуть его, тогда я смогу вырвать свои запястья из рук второй персоны и обвить свои скованные руки вокруг его шеи, в то время как…

Нет, это не сработает. Может, сначала вырубить того, кто меня держит? Но первый был сильнее, судя по боли в руке, и имело смысл сначала вывести его из строя, пока он стоял спиной. Несправедливое преимущество, которое я без колебаний использовала. Я напряглась, готовая вырвать руку и начать действовать, как вдруг мужчина рядом со мной прыгнул, быстрым, грациозным движением, за которым мои глаза не могли уследить. Первый Разрушитель Истины был повержен, а второй с безжалостной скоростью сорвал с него чёрную мантию, обнажая дородного мужчину в полосатых боксёрах и белой майке. Я в изумлении уставилась на это, казалось бы, обычное существо, и тут на меня набросили халат. Я рефлекторно поймала его связанными руками, уставившись на второго.

— Надень эту чёртову штуку, — прорычал голос Михаила из-под капюшона, затаскивая тело мужчины в комнату пыток.

Паника и радость захлестнули меня. Я не собиралась показывать ни то, ни другое.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Спасаю твою задницу.

Он повернулся ко мне и стянул с головы капюшон. Его цвет лица был шоком, когда мои глаза привыкли к чёрно-белому, что окружало меня.

— Ты наденешь этот плащ и дашь нам хоть какой-то шанс выбраться отсюда?

— Ты собираешься расстегнуть эти наручники, чтобы я смогла? — ответила я, не испугавшись.

Он страдальчески вздохнул, как будто это я облажалась, и через секунду наручники упали на пол. Он пинком закинул их в комнату и захлопнул дверь.

— Как ты это сделал? — спросила я, натягивая на себя окутывающий халат, находясь под впечатлением.

Он не ответил на мой вопрос.

— Надвинь капюшон пониже и держи руки в рукавах, чтобы никто не заметил, что они другие.

— И если уж на то пошло, почему они другие? Что это за место? И почему ты удосужился прийти за мной? Я думала, что тебе лучше от меня избавиться.

И тут я перестала задавать вопросы. Я почувствовала, что они приближаются.

Он тоже их почувствовал. Он протянул руку и опустил капюшон так низко над моей головой, что я не могла его видеть, одновременно опуская собственный.

— Приготовься бежать, — пробормотал он, таща меня по тёмному коридору.

— Разве мы не можем взлететь? — спросила я, спотыкаясь вслед за ним.

— Не здесь, — мрачно сказал он.

Совершенно верно. Коридоры были слишком узкими. Я ни разу не видела его достаточно ясно, чтобы догадаться о размахе крыльев, но сомневалась, что эти узкие коридоры могли вместить его. И я побежала.

В лучшие времена я могла пробежать несколько миль, не уставая. Даже в лучшие времена мать всех электрошокеров не стреляла в меня, и я не убегала, спасая свою жизнь. Не было никакого способа установить разумный темп с Михаилом, тащившим меня, — всё, что я могла делать, это бежать, пытаясь игнорировать моё колотящееся сердце и быстро сбивающееся дыхание.

Коридоры становились всё уже и уже. Свет все больше тускнел. А наши преследователи, если они вообще преследовали нас, были всё дальше, пока мы не перестали их ощущать.