Я шагнула в лунный свет.

— Я не хочу быть здесь.

— Расскажи мне что-нибудь новенькое.

— Ты не хочешь, чтобы я была здесь.

Он ничего не сказал, выжидая.

— У меня есть предложение. Я буду драться с тобой.

Он рассмеялся. Я не была уверена, слышала ли я его смех раньше, и я могла бы обойтись без него на этот раз, так как он был за мой счёт.

— Не трать моё время, — сказал он.

Я подавила свою инстинктивную реакцию.

— Если я проиграю, то перестану пытаться сбежать. Я буду хорошей, послушной женой, и тебе даже не придётся думать обо мне.

— Я не думаю о тебе сейчас.

Это была ложь, но я не стала указывать ему на это.

— А что ты теряешь?

Я могла бы это сделать, я была уверена в этом. Я открыла двери, я победила их самого сильного солдата, едва ли приложив усилия. Я одарила его вкрадчивой улыбкой.

— Ты боишься проиграть? Я могла бы уложить тебя на спину в считанные секунды.

— Нет, — сказал он, делая шаг вперёд. — Я мог бы уложить тебя.

Во мне вспыхнул гнев.

— Не делай этого!

— Делать что?

— Не притворяйся, что у тебя есть хоть малейший сексуальный интерес ко мне. Ты ясно дал понять, что готов рискнуть судьбой мира, лишь бы не спать со мной.

Я его шокировала. А потом та же медленная улыбка изогнула его прекрасный рот, и я потерялась. Вода всё ещё блестела на его груди, и что-то сжалось внутри меня.

— Это раздражает, не так ли? — пробормотал он. — Ты, как и я, прекрасно знаешь, что дело не в отсутствии у тебя привлекательности.

— Я знаю всё о таких оправданиях. "Дело не в тебе, а во мне", — произнесла я с оттенком горечи.

Он закатил глаза.

— Послушай, я соблюдаю целибат уже больше ста лет. Я не собираюсь менять своё решение без веской на то причины.

— Судьба мира — это не причина? — выпалила я в ответ.

Теперь он казался искренне удивлённым и сделал ещё один шаг ко мне.

— Ты пытаешься меня уговорить?

— Нет! Я просто хочу убраться отсюда к чёртовой матери, и я готова на всё, что в моих силах, лишь бы это произошло.

— Включая трах со мной?

Это слово потрясло меня. Не то, чтобы я не слышала его раньше, не то, чтобы он не использовал его раньше. Но в этой тёмной, раскаленной атмосфере это вдруг показалось настоящим. Возможным.

Я могла бы сказать, что он блефует. Мои ладони вспотели, но я не собиралась позволить ему победить.

— Всё что угодно.

Я не могла прочесть выражение его глаз. Он выглядел почти диким, и на мгновение меня пронзил самый настоящий страх. Не то чтобы он мог победить. Я боялась того к чему могла привести моя победа.

— Да, — сказал он.

Какое-то мгновение я пребывала в замешательстве, не понимая его ответа.

— Что "да"?

— Да, я буду бороться за твоё право уйти. Если ты победишь, ты уйдёшь, покинешь это место, и ты даже не вспомнишь, что была здесь.

— У меня очень хорошая память.

Чувствовала ли я триумф? Или странное чувство разочарования?

— У нас есть способы заставить тебя забыть.

Я побледнела от этих слов, но стряхнула волнение.

— Договорились.

— Ты не спросила меня, что будет, если выиграю я, — его голос соответствовал его телу, красивый, опасный, соблазнительный.

Я постаралась изобразить скуку.

— Я же тебе сказала. Я остаюсь на месте и оставляю тебя в покое.

Он покачал головой.

— Нет. Я трахну тебя, а потом ты останешься на месте и оставишь меня в покое.

Я замерла. Его слова потрясли меня — холодный, вкрадчивый тон, который, казалось, проник под мою кожу. Я попыталась взять себя в руки.

— Значит, ты решил, что судьба мира заслуживает такой жертвы? Кто тебя уговорил на это?

— Это не жертва, — тихо сказал он. — И я не возьму твою кровь, только твою… нет, я избавлю тебя от этого конкретного слова. Ты не любишь слово "трахаться", вряд ли ты готова к матери всех ругательств. Я возьму твоё тело. Я решил разоблачить твой блеф. Сомневаюсь, что ты способна выплатить свою ставку сполна, и чем скорее ты это поймёшь, тем скорее я смогу перестать думать о тебе. Мы сделаем это и покончим с этим.

Меня охватила ярость. На короткий миг я задумалась о том, каково это оказаться под ним, и моё тело отреагировало яростным, горячим желанием. Знал ли он то, о чём даже я не была полностью осведомлена? Что за моей решимостью убраться к чёртовой матери, и желательно как можно дальше от него, отсюда, скрывается тёмная, тайная потребность в нём?

— Ты хладнокровный ублюдок, не так ли? — спросила я. — Выводить меня из себя, не лучший способ победить.

— Напротив. Когда люди злятся, они склонны ошибаться, реагировать эмоционально. В бою нужно быть хладнокровным, отстранённым.