Оружия ни у кого при себе не оказалось.

— А я-то думаю, кто такой борзый, — донеслась усмешка сзади. — А это наш гусь!

— И тебе долгих лет, Сазон, — согласно кивнул Юрий. — Ты чего шпане не обьяснил, что детей трогать плохо? Ты видишь, что девка малолетняя? Ни груди, ни задницы, совсем пацанов в опущенных решил превратить? Или они у тебя шнырями ходят?

— Зяба, не горячись, — примирительно произнес сиделец. — Эта лярва клялась, что не малолетка. Знаешь ее?

— А то, что они ее насилуют, тебя не смутило? — старик кивнул в сторону девчонки, что сжалась в комок зажимая попу и тихо всхлипывала, уткнувшись в грязные одеяла.

— Она жратву отрабатывала! — подал голос один из насильников.

— Хлебало втяни, когда старшие диалог ведут, — рынул на того Сазон. — Зяба, давай так, ты пацанов не попускай, а девку, если хочешь, пакуй и забирай… И без тебя тут хватает ребят нервных.

— Я кстати на счет этого и пришел, — Зябликов обернулся, и бросил взгляд на бывшего сокамерника. — Твоя шпана зашла на НАШУ территорию. Одного из них срисовал мой кореш. Это тебе урок на будущее. К моей хате с оружием не суйся, пятиэтажку увидишь, она в квартале одна осталась. Если по делу какому, то заходи, но без стволов, ясно?

— А какие у меня дела могут быть с тобой? — сиделец нахмурился, почесывая грязную отросшую щетину.

— А такие. Вы тут мокруху с первого дня творите. Ты, Сазон, мужик мудрый, так что должен понимать, что рано или поздно вы нарветесь на вояк, и они вашу кодлу размотают. Жратвы в городе становится все меньше, воды тоже не шибко много… Предлагаю тебе вот что. Твои же орлы шерстят по хатам? Ты мне тряпье разное, а я тебе воду чистую, — довольно ухмыльнулся Зябликов. — Договорняк, без всяких комерсов. А то от жажды подохните, а это смерть босяцкая, не для мужика.

— Подумаю, — согласно кивнул бугор, заинтересованно осматривая чисто одетого и намытого старика. — Маза конкретная, тут без предьяв, да и рукастый ты, гусь. Не даром на зоне в мазуте, как сыр в масле катался. Так что посмотрим. Может через пару деньков и зайду.

— Вот и хорошо, а девку я заберу, — в тон бугру, важно кивнул Зяба, вернул чеку в гранату и загнул обратно усики. — Как придешь, отсыплю за нее пару килограммов картошки, больше она вряд-ли наела.

— По рукам, — согласился Сазон и пожал руку старику.

Вскоре Зябликов покинул бандитское логово и тянул под руку едва волочившую ноги девчонку.

Та оказалась студенткой медучилища и на свою беду, не имела никакой одежды кроме порваной грязной блузки и юбки. Даже нижнего белья не нашлось. Уже на обратном пути Юра осознал, что по факту тащит в подвал лишний бесполезный рот, не согласовав это с Ефимычем. А Серега подобные сюрпризы ох как не любит.

Монументальное здание, пережившее еще вторую мировую, выстояло и в этот раз. Толстенные стены защитили всех, кто укрывался внутри, от осколков снарядов и даже прямые попадания в крышу не особо навредили строению.

За прошедшее время, военные, окопавшиеся на территории вокзала, превратили его в укрепленный пост. Поперек подходящих дорог раскинули спираль бруно, а так же натащили шлакоблоков. По основным направлениям подхода поставили и окопали технику, обложили ту мешками с бетонным крошевом. Рядом разместили пулеметные гнезда. Ближайшие здания разобрали до уровня первого этажа, заколотили с внешней стороны и организовали в помещениях спальные комнаты для личного состава, не особо при этом спрашивая владельцев квартир.

Еще на подходе, один из бойцов на импровизированном блокпосту, потребовал остановиться и представиться, удерживая руки на виду.

— Старый, ты что-ли? — донеслось из пулеметного гнезда, когда я назвался. — Ептиль, заходи давай.

Шлагбаум из поваленного деревянного столба приподнялся. Уже пройдя на подконтрольную территорию, я встретился с одним из пулеметчиков. Не помню, как его зовут, но он был в отделении прикрытия.

— Старый, ебана, мы уж думали все, пропал командор, — приветливо улыбнулся боец. — Ты как? Как здоровье? Не хочешь вернуться?

— Жив, здоров, мне и этого хватает, — отмахнулся я от назойливого пулеметчика. — Где Престняков обосновался?

— Дык, эта, в кабинете начальника вокзала. Сразу как зайдешь, направо чеши, ток эта… ну… Ритка под ним ходит, так что, если че, руки при себе держи, — виновато сморщился тот. — Капитан жестко за дисциплиной следит…

Я лишь согласно кивнул и направился к зданию.

На площади перед вокзалом, где раньше была небольшая парковка на полсотни машин, нынче стояли разбитые армейские палатки, в которых укрывались бездомные выжившие. По крайней мере я так подумал по началу, пока не увидел у одно из палаток родителей Маши.