Тем временем мы приблизились к тем объектам, что заметил ученый — и я невольно сглотнул. Торчащие из песка полуразрушенные характерные тонкие башни джиннов — вот что это было. Много башен, не меньше пятидесяти — и наверняка обломками под слоем песка покоилось не меньше. Этакий мертвый каменный лес или века назад заброшенный завод, если принять башни за трубы.

— Что это за место? — и опять на карте у меня не нашлось никаких брошенных поселений.

— Понятия не имею, но оттуда идет ток маны, — Сепеш опасно перевесился за борт, отстегнув ремень безопасности. — Крайне странно, синекожие бросают свои постройки только если что-то случается с Источником, а тут он точно цел…

“И мы никогда не узнаем причины, так как не сможем сюда вернуться” — мысленно прокомментировал оставшиеся за хвостом самолета руины. С другой стороны… Хм. Если я прямо сейчас выставлюсь по азимуту и буду лететь не поворачивая, есть шанс, что таки смогу найти расположение объекта, привязавшись к первому же попавшемуся ориентиру. Примерно и без учета сноса ветром — но поправки и потом внести можно.

Когда на стыке голубого неба и серо-желтых песков появилась зеленая полоска, я еще минут пять не верил, что вижу не мираж. Но нет: череда дюн наткнулась на полосу холмов водораздела, за которой жухло зеленела лесостепь. Еще пара минут — и под шасси нашего аэроплана потянулся настоящий, густой лес. Долетели! Шесть часов мы провели над пустыней… из расчетных пяти. Как так получилось, если самолет почти все время, кроме короткого маневра, держал курс по азимуту — еще предстояло выяснить. Вот только какой-нибудь ориентир найдется.

Я немного опустил машину, чтобы лучше видеть землю под нами. Интересовала вода: со всего водораздела она тут собиралась к Светлой, либо сразу утекала к Великой. Сейчас мне было уже немного все равно, на чье русло мы наткнемся первой — главное, сориентироваться уже наконец…

— Птицы!

Пока я высматривал блики внизу, впереди кто-то согнал стаю куропаток. Да какую! Там голов триста было! И тупые курицы, разумеется, не нашли нашли ничего лучше, чем завесой взлететь прямо поперек нашего курса! Сделать я ничего не успевал, зато успел Сепеш, запустивший над крылом вдоль фюзеляжа “воздушное ядро”! Спел у профа вышел на заглядение, прорвавшийся в сплошной завесе из птиц огромную дыру и раскидав по сторонам около сотни оглушенных и контуженных птиц, тяжелым дождем осыпавших лес внизу. Остальные хаотично ломанулись кто-куда… в том числе особо одаренные — в сторону сработавшего заклятья.

Я успел нырнуть ниже уровня бортов корпуса самолета, потому истошно квокающее исчадие идиотизма лишь мазнуло перьями по моему капюшону и унеслось дальше. Тут же самолет получил удар в районе шасси, и через мгновение второй туда же, заставив машину мелко завибрировать… И сразу же качнуться, потому что еще один комок перьев, скрепленных алхимически-чистым суицидальным желанием прилетел в плоскость левого крыла. Еще толчок пришел откуда-то сзади, но обернуться и посмотреть я не успел. Мы уже успешно миновали стаю, вернее, её разрозненные остатки, когда еще одна куропатка влетела в винт.

Преобразователь магии во вращательное движение очень простая и очень надежная штука. Напоминает электродвигатель, тут никому вроде пока не известный: есть вращающийся ротор, есть неподвижный статор. Ну там подшибники, все дела — главная сложность соблюсти зазоры и симметричность, иначе привод станет работать толчками и начнет разбивать собственные крепления и ось.

Мотор у меня был взят с агрегата, предназначенного выносить значительные статические нагрузки, но медленного, где слабые биения значения не имеют. Пришлось его дополнительно юстировать и балансировать, чтобы бешено вращающийся пропеллер не раскачивал вал, а наоборот, его удерживал в нужном положении гироскопическим эффектом. Получилось. Кто ж знал, что найдется тупая тушка, решившая это “исправить”!

Идеально круглый прозрачно-туманный диск вращающегося винта немедленно расплылся, чуть деформировавшись, с отчетливым пулеметным стуком передавая вибрацию на носовую часть аэроплана. Одновременно появился зудящий звук, от которого свело зубы. “Еще несколько секунд — и подшипникам конец”, — понял я. Что делать, когда юла начинает заваливаться на бок? Её останавливают и запускают заново.

Аналог селектора газа для двигателя, поставляемый Хималией в комплекте с приводом, изначально можно было перевести в отрицательное положение, крутанув держатели в другую сторону. Я об этом подумал еще ночью и “от дурака” поставил ограничитель. Сейчас я просто сломал мешающую деревяшку, тормозя ротор реверсивной тягой. Пропеллер на секунду совсем уж заболтало — но он одновременно почти остановился… и самолет, резко теряя скорость, начал снижаться. Да твою ж! Ход! Ну?! Сработало!!!

Винт раскрутился, разбрасывая вокруг себя капли крови и перья, выходя на режим и самостабилизируясь. А теперь рули высоты на себя и обороты добавить! Не успел я порадоваться своей реакции, как пропеллер опять зазудел — в этот раз, правда, без стука. Судорожный сброс газа показал, что до каких-то оборотов проблема не появляется. В итоге, после нескольких проб на селекторе пришлось нарисовать линию, до которой мощность можно было повышать без паразитных звуков и вибрации.

— Будем лететь на максимальной высоте теперь, куда сможем на средних оборотах забраться, потому что силовой маневр мощностью может нас без мотора оставить, — предупредил я пассажира.

— Никаких возражений, — спокойно откликнулся тот. Ну и нервы стальные…

Лента Светлой сверкнула внизу хорошо узнаваемым по карте поворотом — и я тут же прочетил по планшету новую линию пройденного курса. Прошедшую точно через центр Башней Джиннов. Да тьфу на вас! Самолет продолжал медленно подниматься, что его прилично так тормозило, потому в небо над Ордэром мы скорее вползли, чем влетели. И высоко! Кидать пакет я передумал: так и мимо периметра стен промахнуться можно, не только мимо штаб-квартиры Изыскателей. Потом как-нибудь передам…