Шрифт:
«Со мной» — подумал я, заворожённо следя за плавными шагами девушки, приближающейся с остальными к купальской поляне. Голову украшал разноцветный венок, а лицо счастливая улыбка. Улыбка, которой невольно начинаешь любоваться.
2.6
Солнце растворилось на линии горизонта, окрашивая кучевые ватные облака пастельными цветами. Молодёжь весело галдела и смеялась. Закуски исчезали со скоростью света, медовуха лилась рекой. Ника сидела рядом, едва касаясь меня острым плечиком. В этом наряде с венком на голове она напоминала лесную нимфу. Такую же сказочную, призрачную, неуловимую. Открыто хохотала с парней, что корчили рожи и выделывали фигуры, играя в «Крокодила». А я от ее улыбки не мог оторвать глаз.
Она медленно потягивала сладкий, но крепкий напиток, изредка поглядывая на меня. Саня, сидевший напротив, бровями показывал, что мне пора предпринимать какие-то действия. Руки чесались кинуть в него что-то потяжелее. Благими намерениями выстлана дорога в ад, как говорится.
Сумерки сгущались и высокую пирамиду посередине поляны, с торчащим внутри деревянным колесом, зажгли. Купальский огонь полыхнул, тёплым светом заливая поляну. Горящие поленья из общего костра кинули в те, что были поменьше.
Умелые пальцы одного из деревенских парней принялись щипать струны гуслей и инструмент мелодично запел. Народ стал собираться в хоровод.
— Идём! — обрадованно воскликнула Ника, сжав мою ладонь тёплыми пальцами. Встала, вытягивая меня с собой. Чувствовал себя странно. Водить хоровод… это… какое-то ребячество. Тем не менее, девушка с обворожительной улыбкой затянула меня в круг, крепко стиснув кисть. Алые цветы пламени переливались в ясных глазах, завораживая. Околдовывая. Туман в голове — и все вокруг сливалось в одно размытое пятно, концентрируя внимание на ее глазах и манких губах. Что ж, ради неё отплясывать в хороводе — лишь малая доля того, на что я согласен. Эта мысль прострелила сознание, отрезвляя. Между тем, народ затянул:
— Гой Ярила, Гой Купала,
Ваша очередь настала.
Разгораются сердца
Словно угли купальца.
Гори-гори ясно,
Чтобы не погасло!
Гори-гори ясно,
Чтобы не погасло!
Молодёжь разделилась на пары: кто-то продолжил танцевать у большого костра, кто-то принялся прыгать через малые.
— О, смотри как весело. Давай тоже прыгнем? — захлопала в ладоши Ника. Я бросил взгляд на пару, не сумевшую синхронно перескочить раскалённые угли, и парень босой ногой приземлился на самое горячее. Запрыгал на здоровой ноге, посыпая проклятьями все, на чем свет стоит, а девушка обиженно насупилась, скрестив руки на груди.
— Очень весело…, - хмыкнул я.
— Дим, ну ты как всегда! — упрекнула пострадавшего мелкая девчушка.
Голосистые девушки в аккомпанементе с гуслями продолжали:
— Гой Купала, Гой Ярило.
Солнце землю озарило.
Коловрат поворотись,
Жарче пламя разгорись.
Ника сверлила меня просящим взглядом — не откажешь. Взял ее за руку:
— Только будь осторожна.
Перед нами пара удачно перескочила через костёр, наградив друг друга поцелуем. Люди на той стороне рукоплескали везунчикам, поздравляя.
Малые костры крохи лишь по сравнению с главным купальским. Их огонь высоко поднимался вверх, интенсивно отплясывая свой первобытный танец и выплёвывая красные искры в темное звездное небо.
Мы с Никой переглянулись, крепко держась за руки, взяли разгон и перескочили через, потрескивающие от жара поленья. Языки пламени ласково лизнули кожу оголенных ступней, но не обожгли.
Как и предыдущую пару, нас осыпали овациями, а Оля, блеснув охмелевшими глазами, ткнула Саню в бок и, кивнув в нашу сторону, обиженно пробурчала:
— Вот! Видишь? Перепрыгнули, не расцепляя рук, значит брак будет долгим и счастливым! А ты трус… Боишься испытания огнём.
— Оленька, душа моя, но мы ведь всего день знакомы…, - поспешил оправдаться мой друг, но я-то знаю, что разговоры о возможной потере свободы, добавляют в его шевелюру седины.
Ника нахмурила изящные бровки, вскинув на меня осторожный взгляд:
— Не знала, что это часть гадания…
— Я тоже, — заправил васильковую веточку обратно в венок, разглядывая своды девичьих щёк, залившиеся лёгким румянцем, то ли от жара огня, то ли от смущения.
Вокруг снова завертелся хоровод. К гуслям присоединилось звучание свистульки и веселое дребезжание бубна, задающее ритм. Часть молодёжи, изрядно выпившие, принялись играть в «Горелки».
Вероника же танцевала вокруг меня так, словно ее больше никто не видел. Плавная и изящная, как травинка на ласковом летнем ветерке. Я неуклюже топтался возле неё, жалея, что мы на этой поляне не одни. Метал молнии в стороны парней, что блуждали по Нике плотоядными взглядами. Улавливая мой настрой, они отворачивались, но один все же осмелился подойти: