С трудом мы протиснулись, хоть пыль забивала рот и глаза. Затем пара ошалелых вдохов в попытках отдышаться, и снова бег по разваливающемуся тоннелю.

«Спроси Избранницу, почему впереди легион, почему впереди тень неизбежного? Спроси, почему Чёрная Луна и её богиня — суть одно?»

Грязный воздух не давал толком дышать, при этом лёгкие уже горели, отказываясь снабжать мышцы кислородом. Дорога круто пошла вверх, и иногда приходилось чуть ли не падать на колени, чтобы карабкаться.

Поэтому, когда в лицо вдруг ударил свежий сквозняк, я чуть не закричал от радости. Выход!

«Хочешь?»

Когда вкрадчивый голос в голове неожиданно задал вопрос, сбоку как раз, сложившись под весом породы, вылетел огромный блок. Точнее, ухнувшая стена его выплюнула, и каменная махина протаранила меня, отбросив в стену, как куклу.

Я даже не успел вскрикнуть, как влепился всем телом, от удара затылком весь тоннель окрасился звёздными фейерверками. Колени пронзила ужасная боль.

«Всего чуть-чуть нашей силы…»

Твою же горелую псину!

— Деверь! Деверь! — меня трясли за плечи, — Сейчас, мы сейчас!

Я приоткрыл глаза, попробовал пошевелиться. Совсем рядом ёрзала Эвелина, и красный конец её посоха чуть не влепился мне в лицо.

Кажется, чернолунница пыталась подсунуть его куда-то, чтобы использовать, как рычаг.

— Осторожнее, — я попробовал убрать голову, но ещё раз задел затылком острый края камня.

Это чуть не отключило моё сознание, и я некоторое время вообще не понимал, что происходит. Только вот ноги почему-то не двигаются… Вообще их не чувствую.

Мои ладони нашарили впереди каменную шершавую поверхность. Да ну вашу ж луну, неужели мне ноги раздавило?!

— Василий! — голос пацана срывался, он явно тужился рядом, пытаясь сдвинуть огромный вес.

Я нашарил его вихрастую голову.

— Бегите… — прохрипел я.

— Нет! — одновременно выкрикнули девушка и пацан.

Я хотел со злости наорать на них, но тоннель тряхнуло, и камень, сплющивший мне ноги, шевельнулся. Приступ боли перехватил дыхание, и я зашипел, стиснув зубы.

Хотя бесился я скорее от осознания того, что теперь мне не выжить. Не та ситуация.

— Сил не хватает… — рядом причитала Эвелина.

Пацан тоже копошился под посохом чернолунницы, упираясь всем телом. Оружие трещало, не выдерживая веса — слишком тяжёлый камень.

— Дай мне сил, Незрима-а-а-ая!

Они не желали убегать. Я подставил лицо под свежий ветерок, который так и гулял под грохочущими сводами.

«Хочешь нашу силу? Возьми…»

Я улыбнулся пересохшими губами. Каков хитрец…

У меня тоже есть, чем удивить — я вообще в собаку умею превращаться. Увидели бы пацаны из корпуса псиоников, импланты бы от зависти сожрали.

А может, тут у меня получится? Тут, где в лицо уже поддувает воздух свободы?

Здоровой рукой я полез в перевязь, нашарил пальцы другой руки, и, кривясь от боли, попытался сложить их в особом плетении.

— Ярость пса, — прошептал я.

Где-то совсем рядом маячила тень собаки, я снова видел её в мельтешении пыли и грязи вокруг. А может, это уже глюки.

— Незримая, славься ты в веках! Дочь твоя верная и неразумная просит о помощи, — Эвелина и сама теперь плакала, не желая сдаваться и тыкаясь сломанным посохом под камень.

Нет, берсерк не запускался. Моё нутро рвалось, словно зверь через прутья клетки, но не могло протиснуться.

Теперь я понял — почему-то нужен свет Красной Луны. После посещения гробницы и общения с духами Борзовых мой берсерк стал запускаться только под Красной Луной.

А в подземелье, глубоко под Каменным Даром, её нет. И пусть тут сквозняк гуляет, а вот свет от луны не проникает так глубоко…

«Зато мы — тут. Возьми чуть-чуть силы, ты ведь узрел нашу мощь».

Это напоминало мне какую-то сделку с дьяволом. Не скажу, чтобы я был фанатичным верующим, но, хочешь, или не хочешь, на поле боя часто вспоминаешь о высших силах…

Тем более теперь, когда я уже столько раз натыкался на какие-то странные знамения. Сдаётся мне, там сверху и вправду кто-то есть.

— Мама! — Хромой не выдержал, прижался к моему плечу, — К маме хочу!

С другой стороны мне в щёку уткнулась Эвелина: