Ведь если так подумать, то я нахожусь в разуме у сумасшедшего Стража Душ. Мне бы лишь доступ к его телу получить, тогда я смогу влиять и на нервные связи, и на гормональный уровень. Да и просто хотя бы самому себе кулаком в лицо заехать.

— Мы… всё сметающая волна, — Иной продолжал в том же духе, — Вам не остановить нас!

— Да понял уже, — я хладнокровно наблюдал, как Иной продирается сквозь дыру.

Кокон пытался самовосстанавливаться, и поэтому врагу приходилось туго. Едва он разламывал отверстие подходящего размера, как оно снова становилось меньше.

Но ярость и сила делали своё дело. Вот внутрь просунулась его голова. Абсолютно чёрная, будто это существо выдули из угольной шахты.

Иной был похож на объемную и непроглядную тень: я мог определить, что на его голове развеваются волосы, но не видел их. Зато прекрасно было видно глаза, горящие адским красным сиянием.

— Мы… смерть, — Иной от души захохотал, но на его лице не проявилось никакого ротового отверстия, — Мы — погибель!

Да, помнится, мой друг Герман Губошлёп, который каким-то образом вселился в оракула Перовского, да ещё и вёл себя как демон, казался намного умнее. Тот хоть разговор вёл самый простой.

А у этого только «мы» да «мы»…

Чёрные когти едва не доставали до меня, но я, повинуясь наитию, со спокойной улыбкой ответил:

— Когда вас будет судить Незримая, там и посмотрим, кто вы такие.

Тишина настала внезапно. Иной, который уже почти протиснул плечи в кокон, вдруг замер, округлив глаза. Его бровей не было видно, но наверняка они подпрыгнули, да ещё сделали круг по затылку.

Даже там, за коконом, резко погасло пламя. Всё погрузилось во тьму.

— Не смей, — тишину разорвал свистящий и испуганный шёпот, — Не смей упоминать о ней!

Медленно, с расстановкой я произнёс:

— Ты о Незримой, что ли? О той, которая идёт вершить суд?

Что тут случилось.

Пламя снаружи разгорелось с прежней яростью, а Иной забился в дыре, вытягивая руки и пытаясь достать меня когтями. Я поборол желание отпрянуть назад, хоть и понимал, что ещё пара сантиметров, и от моего воображаемого лица ничего не останется.

Тут, наконец, пришла чувствительность. Ярость Иного сбила всю его защиту, я и ощутил тело Стража Душ.

Лишь на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы рассмотреть чакры. Иной тут же понял, что я захватываю власть над телом, и снова замер.

— Думаешь, ты силён? Думаешь, ты справишься с нами?

Я скривил губы. Уже даже не хотелось спрашивать «с кем, с вами».

— Тьма надвигается. Когда Чёрная Луна придёт, тьма будет повсюду… И ты, привратник, ничего не сможешь.

— Уже смог.

— Дерзкий. Наглый… Глупый!

Я хотел было ему ответить что-нибудь дерзкое, как вдруг Иной хлопнул в ладоши перед моим лицом, посылая дуновение ветра.

— Я покажу тебе нашу силу.

Повеяло такой нестерпимо грязной и гнилой магией, что мне пришлось зажмуриться. Буквально через секунду насилие над моей пси-чувствительностью кончилось, и я открыл глаза.

***

Степь. Ночь. Сверчки.

Я лежу за плотной завесой кустов, не в силах поверить в то, что ощущают мои пальцы. А ведь они сжимают «свисток» — ту самую мою любимую винтовку, капитский Шам-Рифл.

Удивляться времени не было, потому что подо мной слегка задрожала земля. У меня мурашки по коже пошли — эту дрожь нельзя было ни с чем спутать…

Тут же слуха, усиленного динамиками экзоскелета, достигли звуки пневмоприводов.

— Твою капитскую псину, — я вскочил на колено, машинально прильнул к оптике винтовки.

Я двигал зелёный кружок обзора по линии холмов, пытаясь найти цель. Вот мелькнула громадина, исчезающая за возвышенностью.

— Жжёный ты пёс, — я стиснул зубы.

И тут же прильнул опять к земле, запуская костюм в режим маскировки. В разуме пискнул сигнал от датчиков, но я и так кожей ощущал, что капитский танк-паук с красивым названием «дестроер» сканирует местность.

Нет, теперь я не сомневался в иллюзорности этого мира. Ну, можно было бы представить, что меня накрыло взрывной волной от удара из плазменной турели, контузило, и весь мир с Пробоиной в небе мне привиделся.

Второй раз меня на этом не поймать. Я знал, что сражение с Иным продолжалось, только теперь в новом пространстве, где он явно хотел показать мне разницу в нашей силе.

А значит, поэтому он сунул меня в до боли знакомые условия… Ну да, сражение снайпера-одиночки и тяжёлого боевого робота, способного уничтожить целый город, трудно назвать боем на равных.

Я медленно, чтобы сканеры «дестра» не засекли движение, оглянулся. Ночь была звёздной и безлунной, поэтому горизонта я не видел.