Тут же всюду вокруг меня появились света, проверявшие меня.

Я мельком увидела город, затем несколько городов. В одном из них небоскрёбы тянулись к ночному небу. В другом более плоские районы были заполнены органическими с виду домами, людьми с бледными светящимися глазами, органическими машинами, которых я никогда не видела.

Я в шоке отключилась.

— Иисусе, — произнесла я.

Я посмотрела на Балидора. Он выгнул бровь, и его глаза выражали схожее изумление. Видимо, он тоже посмотрел, как предложил Фигран.

Но Мэйгар не собирался униматься.

— Эй, — сказал он чуть резче. — Где Лили? Где мой папа? Почему они не пришли с тобой?

Я посмотрела на него. На мгновение стиснув зубы, я заставила себя на сей раз ответить ему.

— Лили прошла передо мной, — отрывисто произнесла я. — Если Фигран прав, и все элерианцы пришли сюда, то она должна быть здесь… где-то.

— Где мой папа?

Я сглотнула. Заставила себя выдержать его взгляд.

— Ревик остался позади. Чтобы закрыть дверь. Похоже, Дренги могли бы пробиться, если бы один из нас не остался и не проследил за этим, — стиснув челюсти, я добавила: — Он заявил, что это должен быть он. Что он не сможет сделать это, пока я там, и пока мои структуры поддерживают дверь открытой. Так что он…

Я прикусила губу, покачав головой и вспомнив выражение его лица, когда он толкнул меня в обрамлённую кристаллами дверь.

Выдохнув, я посмотрела Мэйгару в глаза.

— Ты же знаешь своего отца, — заявила я прямо. — Скажем так, он не оставил мне выбора.

Помедлив в воцарившемся молчании, я отвернулась и посмотрела на светлеющее небо под водой. Я сглотнула, стараясь опустошить мысли.

Я не могла думать об этом.

По крайней мере, пока не узнаю больше.

Я не могла думать об этом.

Я прочистила горло.

— Нам стоит поискать Лили, — сказала я, положив руки на бёдра. — И Стэнли. Кали и Уйе тоже должны быть где-то здесь, если Фигран прав насчёт элерианцев.

Фигран одобрительно кивнул.

— Да, — сказал он. — Я согласен.

Отвернувшись от океана, он показал куда-то вдаль.

Будь мы на Земле, это был бы примерно запад.

Здесь же я не знала, имеют ли эти направления какое-то значение.

— Там город, — произнёс Фигран таким же небрежным тоном. — Мы уже вызвали их любопытство. Они послали своих людей, чтобы они привели нас туда, помогли устроиться. У них много вопросов, — добавил он. — Но они кажутся дружелюбными. Очень дружелюбными.

Я кивнула, кусая губу.

— Ладно. Может, они помогут нам найти остальных.

Но Балидор смотрел мимо меня, щурясь в свете поднимающегося солнца.

Он поднял ладонь, прикрывая глаза, хотя звезда планеты ещё не поднялась над горизонтом.

— Кто-то идёт, — сказал он с лёгким юмором в голосе.

Когда я взглянула на него, он улыбнулся и мотнул подбородком, показывая мне обернуться.

Увидев выражение его лица, я резко повернула голову и проследила за его взглядом.

— Gaos di’lanlente, — я услышала, как Мэйгар усмехнулся. — Почему я вообще не удивлён?

Я посмотрела на дюну.

Там шагал Ревик.

Он застенчиво улыбался мне; его длинные волосы казались опалёнными, а одежда выглядела так, будто наполовину сгорела на его теле. Его кожа сделалась красной, судя по волдырям на руках и ладонях, он явно обгорел. Но его лицо выглядело прежним.

Он выглядел облегчённым, расслабленным и вымотавшимся.

Рядом с ним Лили шагала по песку, сжимая его пальцы и слегка покачивая их соединёнными руками на ходу. С каждым шагом её ноги немного проваливались в мелкий песок, и она опиралась на Ревика, чтобы сделать следующий шаг по белой дюне.

Я уставилась на него, отчасти с неверием, отчасти с парализующим облегчением, которое заставило меня на мгновение задаться вопросом, а не умерла ли я. Я гадала, может, я действительно мертва, а это всё какая-то галлюцинация или мечта, сотворённая моим разумом.

Затем Ревик повысил голос.

— Ты нас бросаешь, жена? — крикнул он. Глянув на Лили и вскинув бровь, он снова закричал мне: — Я понимаю, почему ты зла на меня. Но что Лили-то тебе сделала?

Расхохотавшись, я сдержала полураздражённое рыдание, которое хотело последовать за смехом.

И всё же я не думала.

Я без раздумий побежала к ним обоим. Я чуть ли не пролетела над пляжем, вскидывая позади себя белый песок — вопреки тяжёлым ботинкам, вопреки тому факту, что я должна была злиться на него, вопреки тому, какой измождённой, обезвоженной, голодной и опустошённой в плане света я была.

Я бежала, возможно, как никогда быстро в этой жизни.

Я бежала, и это ощущалось так, будто я лечу.

Не думаю, что я возвращалась в своё тело до того момента, как оказалась в его объятиях, а Лили обняла меня с другой стороны. Все мы плакали, смеялись и говорили одновременно.