Войдя в салун, Харрисон сразу же увидел человека, который пытался застрелить его из засады. Негодяй тут же отвел глаза. Харрисон невозмутимо прошел к стойке, на ходу оглядев двух других. Он заказал порцию виски и залпом осушил стакан. У него в ушах до сих пор звучал пронзительный голос Элеоноры. Слева у стойки расположился Трэвис, справа – Кол. Повернувшись спиной к бару, братья принялись рассматривать незнакомцев.

– Ну что? – шепнул Кол, обращаясь к Макдональду. – Он здесь?

Харрисон не ответил. Трэвис повернулся к нему и сказал:

– Еще двое околачиваются возле дома, где живет Белл. На них тебе тоже не мешает взглянуть. У них нет никаких причин там болтаться – Белл уже почти полгода как в Хаммонде. Здесь все знают, что до июля она не вернется. Ты хорошо помнишь, как выглядел тот тип, который в тебя стрелял?

– О чем это вы шепчетесь, ребята? – озабоченно нахмурился Билли. – Я не хочу здесь никакой стрельбы, Кол, так и знай.

– Я как раз собирался попросить Трэвиса с Колом не совать нос в мои дела, – сказал Харрисон владельцу салуна.

– Впервые слышу, чтобы кто-нибудь так дерзил Колу Клэйборну.

– Я не обижаюсь, – откликнулся Кол. – Харрисон в последнее время нездоров.

Билли сочувственно кивнул и наклонился над стойкой.

– Я наслышан о вашем припадке с обмороком. У вас после того раза были и другие?

Харрисон уставился на Кола.

– Я ничего не рассказывал Билли, – заявил он с невинным видом.

– Зато он поделился с Дули, – с удовольствием вставил Трэвис.

– Ты знаешь этих типов, что сидят за столом в углу, около окна? – спросил Харрисон Билли.

– Нет, а что?

– Да мне бы просто хотелось узнать, кто они такие, – ответил Макдональд.

– Пусть кто-нибудь скажет им, что им не мешало бы помыться. Я даже отсюда чувствую, как от них воняет, – сказал Кол так громко, чтобы его услышали.

– Не лезь в мои дела, Кол! – рявкнул Харрисон.

– Я просто хотел немножко развлечься.

– Ты сходишь к дому Белл или нет? – спросил Трэвис.

– А кто такая Белл? – поинтересовался Макдональд.

– Как кто – здешняя проститутка, – сообщил Билли таким тоном, словно говорил о местной достопримечательности. – Белл очень хорошая женщина. Верно, Трэвис?

– Да.

Кол не обращал внимания на этот разговор. Один из незнакомцев вышел на улицу и теперь ждал, что будут делать другие.

– Конечно, она немного сдала, – продолжал тем временем Билли. – Но все же она еще очень даже ничего. Когда судья Берне проезжает через наш город, занимаясь каким-нибудь серьезным делом, в котором обвиняемому светит виселица, он всегда останавливается возле ее дома, чтобы поприветствовать ее, и обязательно заглядывает к ней. Мы все ее очень уважаем. Да вы, наверное, это и сами уже поняли, раз мы назвали наш город в ее честь. Харрисон покачал головой и расхохотался.

– Что здесь смешного? – осведомился Билли.

– Я думал, ваш город назван в честь какого-нибудь цветка.

– Ну вот еще, – усмехнулся Билли. – Мы не какие-нибудь городские ребята, Харрисон. Наверное, от своих обмороков ты стал таким же чокнутым, как Гоуст.

– Я потерял сознание только один раз, – заявил Харрисон.

– Ну конечно, – усомнился Билли.

Кол продолжал наблюдать за двумя неизвестными, сидящими за столом. Один из них что-то тихо говорил, другой то и дело кивал головой. Затем тот, что со всем соглашался, встал и вышел. Кол тут же перевел взгляд на окно – ему хотелось выяснить, куда он отправился.

– Трэвис, почему бы тебе не выбраться на улицу через заднюю дверь? – шепнул он.

– У Билли нет задней двери, – напомнил Трэвис.

– Ну так проделай ее.

– Еще раз говорю – не лезьте в мои дела, – повторил Харрисон. Кол пожал плечами – Трэвис уже направлялся к помещению, служившему Билли складом. Макдональд бросил на стойку монету.

– Спасибо, Билли.

Развернувшись, он подошел к человеку, который пытался его убить. Тот, сидя за столом, посмотрел на него снизу и нахмурился, медленно протягивая руку к поясу.

– Я тебя узнал, ублюдок, – сказал Харрисон.

– О чем это ты?

Макдональд объяснил, используя все бранные слова, какие только знал, но лишь слово «трус» задело за живое не отличавшегося красотой незнакомца. Он было приподнялся, но тотчас замер, услышав голос Кола:

– Харрисон, ты разговариваешь с самым гнусным и грязным животным, какое мне когда-либо приходилось видеть. Если он еще раз пошевелит рукой, мне придется его пристрелить.

– Ради всего святого, не затевай ничего в моем заведении, Кол, – взмолился Билли. – Я только что повесил новое зеркало. Пожалуйста, идите на улицу, я вас прошу;