– Ради Бога, ответь на мой вопрос и прекрати эту болтовню.

– Он мне не поверил.

– Кто?

Харрисон засмеялся. Мэри Роуз явно нервничала, и сейчас это доставляло ему огромное удовольствие.

– Твой отец, – пояснил он.

Мэри Роуз вздохнула, взяла веер, развернула его и стала им обмахиваться.

– Я несколько часов убеждал лорда в том, что ты – его дочь, – сказал Харрисон. – Он боится в это верить, Мэри Роуз. Хочешь сесть ко мне на колени?

– Нет.

– А мне хочется тебя поцеловать.

– Не надо. Ты испортишь мне прическу.

Харрисон, однако, не обратил на ее слова никакого внимания. Не успела Мэри Роуз отреагировать и оттолкнуть его, как он подхватил ее с сиденья и усадил к себе на колени. Пытаясь сохранить равновесие, она обняла его, стараясь не встречаться с ним взглядом и демонстрируя ему свое недовольство тем, что он проигнорировал ее просьбу.

– Мне не нравится, когда твои волосы заколоты шпильками.

– Знаешь, почему я рада, что ты не подстригся?

– Почему?

Мэри Роуз принялась поглаживать Харрисона по голове, пропуская между пальцами шелковистые прядки.

– Потому что так ты больше похож на человека, живущего в горах, а не на рафинированного англичанина.

Харрисон поцеловал ее в шею. Мэри Роуз тихонько вздохнула и наклонила голову, чтобы мужу было удобнее. Она решила, что в данную минуту Харрисон просто пытался отвлечь ее от тревожных мыслей о предстоящей встрече с отцом.

– Почему от тебя всегда так хорошо пахнет, дорогая?

– Потому, что я часто принимаю ванны.

Харрисон засмеялся и, взяв жену пальцами за подбородок, притянул к себе и слился с ней в жадном поцелуе. Харрисону, однако, хотелось большего. С трудом заставив себя оторваться, он уперся лбом в ее лоб и сказал:

– Ей-богу, Мэри Роуз, как только я начинаю тебя целовать, у меня тут же возникает желание сорвать с тебя одежду и заняться любовью.

Дыхание Харрисона стало прерывистым, его сотрясала дрожь.

Довольно вздохнув, Мэри Роуз поцеловала Харрисона в подбородок и провела языком по его нижней губе.

Харрисон зарычал и крепче сжал ее талию. Спустя некоторое время Мэри Роуз забыла, где они находятся.

Желание обладать Мэри Роуз теперь переполняло Харрисона. Он хотел ее, а она – его, все остальное не имело значения.

Наконец, почувствовав его руку на своем бедре, Мэри Роуз опомнилась. Она никак не могла понять, каким образом Харрисону удалось пробраться к ней под юбки.

– Ради всего святого, что мы делаем? – шепнула она дрожащим шепотом. – Мы же в экипаже, Харрисон. О чем ты только думаешь?

– Мы женаты и имеем право заниматься любовью, где хотим. Макдональду казалось, что он рассуждает вполне здраво. Однако Мэри Роуз разомкнула его руки и пересела на противоположное сиденье. Поправляя прическу, она заметила, что пальцы ее дрожат, и только тут поняла, что волосы рассыпались по плечам. Она хмуро взглянула на Харрисона и лихорадочно стала приводить себя в порядок.

– Ты такая красивая! Мэри Роуз опустила руки.

– Желание превращает тебя в слепого, – заявила она.

– Ну вот мы и приехали. Ворота, которые мы только что миновали, – это въезд во владения твоего отца. В его поместье больше ста акров земли.

Мэри Роуз глубоко вздохнула.

– А он обрадовался, когда узнал, что ты женился на мне?

– Да, – ответил Харрисон. – Но был удручен тем, что не присутствовал на церемонии бракосочетания. Он хочет, чтобы мы ее повторили.

Мэри Роуз широко раскрыла глаза.

– Это совершенно ни к чему.

– Когда ты познакомишься с ним поближе, поговори с ним на эту тему. Милая, прекрати заламывать руки. Все будет хорошо. Если испугаешься, обопрись на меня.

– Я прекрасно обойдусь без посторонней помощи. И я не боюсь своего отца.

Слова Мэри Роуз, конечно же, были не чем иным, как бравадой, но Харрисон не стал с ней спорить.

– А остальные родственники тоже здесь? О Господи, Харрисон, какой огромный дом. Сколько в нем спален?

– Думаю, двенадцать. Впрочем, я не уверен. Что же касается остальных родственников, то они должны приехать сегодня, но позже.

– Сколько сейчас времени?

– Около одиннадцати, – ответил Харрисон, взглянув на карманные часы.

Экипаж повернул за угол и начал подниматься в гору, к ровной площадке круглой формы перед громадным белым домом, который, по мнению Мэри Роуз, больше напоминал дворец. Повсюду виднелись клумбы с цветами и лужайки с аккуратно подстриженной травой, разделенные идеально ровными линиями живой изгороди.