– Не дай мне сделать тебе больно! – простонал Лайон. – Не торопись, любимая! Я не смогу остановиться.

Он излил в нее свое семя с хриплым стоном, сдаваясь ей на милость, потом притянул ее к себе и крепко прижал, чтобы продлить наслаждение.

Он никогда еще не испытывал такого удовлетворения. И с каждым разом оно все больше, подумал Лайон, когда его мозг вновь обрел способность мыслить.

– Ты – дикая тигрица, – прошептал он Кристине.

Кристина оперлась подбородком на руки и уставилась на мужа.

– Нет, я твоя львица, – прошептала она. Он не осмелился рассмеяться. Кристина казалась такой серьезной, словно сказала ему нечто исключительно важное. Он кивнул, соглашаясь с ней, а его пальцы в это время скользили сквозь водопад великолепных завитков, закрывавших ее спину. Он приподнял рассеянным жестом пряди, глядя в прекрасные голубые глаза жены.

Ты знаешь, когда ты на меня так смотришь, я немедленно теряю способность сосредотачиваться, – заметил он.

– Сочту это за комплимент, – заявила Кристина. Она наклонилась, чтобы вновь поцеловать его. – Так приятно ощущать тебя в себе! – прошептала она у его губ. – А теперь ты мне должен говорить нежные слова, Лайон.

Он не совсем понимал, что она имеет в виду, но видел, что она говорит серьезно. Кристина выжидательно смотрела на него.

– Какие нежные слова, Кристина? Скажи мне, и ты их получишь.

– Ты должен сказать мне, что у тебя на сердце, – велела она.

– А… – протянул Лайон. Глаза его потеплели, когда он добавил:

– Я люблю тебя, Кристина…

– И?..

– Что "и"? – спросил Лайон недоумевая. – Кристина, я даже не представлял, что снова смогу полюбить. А уж жениться… ты заставила меня пересмотреть все мои прежние понятия. Моя любовь – не мимолетная прихоть, Кристина.

– Но я уже знаю, что ты любишь меня, – ответила Кристина. – Я не хотела этого, но признаю, что все равно рада. А теперь ты должен хвалить меня, Лайон. Так принято.

– Не понимаю, – сказал Лайон. – И это не удивляет меня, – добавил он, подмигнув ей. Он взглянул вокруг и заметил, что повсюду беспорядочно разбросана их одежда. Его необыкновенно позабавило то, что он лежит на полу в своей библиотеке, его абсолютно раскованная жена – поверх него, и при этом они еще пытаются вести серьезный разговор.

– Как ты думаешь, ты всегда будешь такой бесстыдной, любимая?

– Не уклоняйся от темы, Лайон. Ты должен сказать мне, что я прекрасна, как весенний цветок, мягка и нежна, как лепесток цветка. И почему это забавляет тебя? Женщина всегда должна чувствовать себя желанной, Лайон.

Он перестал улыбаться, увидев, что она вот-вот заплачет. Теперь он понял, что ей сейчас было необходимо. Он видел незащищенность в ее глазах. Он взял ее лицо в руки и поцеловал ее – нежно и ласково, чтобы развеять ее страхи и прогнать ее слезы.

Обняв ее, он подарил ей все те нежные слова, которые она так жаждала услышать.

"Встреча с сестрой получилась не очень радостной. Патриция вела себя точно так же, как и отец. Она была рада моему приезду лишь до тех пор, пока не узнала, что со мной нет Эдварда. Альберт, муж Патриции, оставался все тем же добряком, каким я его помнила, и хотя бы он постарался сделать мое пребывание у них как можно более приятным. Сестра сказала, что они отказались от всех приглашений, чтобы остаться со мной, но очень скоро я поняла, что у них вообще нет друзей. Патриция ненавидела бостонцев, и это чувство, думаю, было взаимным.

Моя сестра стремилась вернуться в Англию и придумала для этого совершенно нелепый план. Убедившись, что я намерена остаться в колониях, а не возвращаться к мужу, она заявила, что я должна отдать ей ребенка. Патриция собиралась выдать его за собственное дитя.

Она пыталась убедить меня, что хочет быть матерью, что ее жизнь пуста и спасти ее может только ребенок, которого она могла бы назвать своим. Я, конечно, понимала ее истинные намерения. Патриция совершенно не изменилась с годами. Нет, ребенок ей нужен был лишь для того, чтобы показать его нашему отцу. Наследник. Отец простил бы все ее прегрешения и хорошо обеспечил своего единственного внука.

Я горячо возражала против этого обмана, Кристина. Я понимала, что сестрой руководит только алчность, и сказала, что никогда не отдам свое дитя. Патриция не обращала внимания на мои протесты. Я видела, как она уничтожила письмо, которое я попросила Альберта отправить в Лондон. Все же мне удалось переслать одно письмо незаметно, и, кроме того, я была уверена, что рано или поздно отец найдет послание, которое я оставила в его сундуке с зимней одеждой.

Чтобы я могла чем-то занять себя, пока ожидала твоего рождения, Альберт снабжал меня газетами, и совершенно случайно мне попалась статья о переселенцах".