– Генри, объясни, как к тебе попасть. Мы приедем прямо сейчас.

– Во-первых, не прямо сейчас, а самое раннее - через два часа, - резко осадил Морган.
– А во-вторых, кто это - мы?

– Генри, ты с ума сошел! Мы же не оставляем девочку надолго одну.

– Вот и не оставляйте. Мета будет с ней, а ты приедешь ко мне.

Тон Навигатора был практически приказной, и спорить казалось бессмысленным. Но Язон все-таки попробовал:

– Генри, но ведь я еще на корабле объяснял тебе, как важно нам разговаривать всем вместе.

– На корабле все было по-другому. А сейчас мы будем общаться один на один. Заодно и расскажу тебе о роли женщин в нашем мире. Жду через два часа. Дорогу объяснит секретарша.

– Вот так, - сообщил Язон, садясь завтракать.
– Поеду к нему один. А вы уж тут не скучайте.

Завтрак, кстати, был великолепен. Продукты, заполнявшие холодильник в их квартире, оказались все отличного качества.

Дожевав первый бутерброд, Язон взял салфетку и написал на ней: "Чтение мыслей пока отменяется". Мета взяла у него ручку и ответила тем же способом: "Тогда давай сразу убивать этого гада". Настала очередь Долли, и она приписала под словами Меты: "Поддерживаю и одобряю".

"Ну вот, чувство юмора к ней уже вернулось!" - с удовлетворением подумал Язон.

После завтрака он закурил и, скомкав "переговорную" салфетку, сжег ее в пепельнице. Все трое улыбались, как заговорщики. Настроение было отличное.

Ночью прошел сильнейший ливень с грозой, а теперь вновь сияло солнце, пахло свежестью и цветущими деревьями, ветви которых заглядывали прямо в открытые окна.

– Ну вот что, Язон, у тебя назрели некие вопросы, я знаю. И все-таки сначала изволь выслушать меня, каким бы многословным я тебе ни казался. Морган ходил по своему огромному кабинету в северном крыле королевского дворца и попыхивал трубкой.

– Мета твоя - отличная баба. Пусть работает с нами, пусть воюет - нет вопросов. И из девчонки этой - Долли ее зовут, правильно?
– тоже можно полезного человека вырастить, если как следует воспитывать. Ради Бога, я тебе не запрещаю. Но сейчас мы будем говорить о делах. А о делах должны говорить только мужчины. Так у нас заведено. Ты ведь уже понял, наверно, флибустьерский закон запрещает нам жениться. На Джемейке много женщин, не принадлежащих никому. Мы можем жить с любою из них одну ночь, одну неделю, да хоть один год, но мы не должны владеть женщинами. А если флибустьер решает связать свою жизнь с одною-единственной подругой, он перестает быть флибустьером. Его не будут за это казнить, он просто станет называться буканьером, витальером или даже приватиром, если вдруг решит возделывать землю и разводить скот. Но даже витальеры и буканьеры, уходя в космос, оставляют своих жен здесь. Женщинам не место на кораблях.

– А как же Мадам Цин?
– не мог не спросить Язон.

– Мадам Цин - редчайшее и величайшее исключение. Но она не просто женщина, - он замялся, - даже не совсем женщина. Ее ведь мужчины в обычном смысле не интересуют. Она удовлетворяется, когда пытает и убивает их.

– В каком смысле удовлетворяется?
– решил на всякий случай уточнить Язон.

– Во всех смыслах, - перечеркнул Морган его сомнения.
– Но она потрясающий боец, и мы всегда берем ее с собою. Вот только к руководству стараемся не допускать. Нельзя бабам стоять у руля, Язон, ну, нельзя! Это абсолютная истина. Да слышит меня Бог в эту минуту. Все. Теперь можешь задавать свои вопросы.

– Вопрос первый, - объявил Язон.
– Что ты намерен делать дальше?

– Да ничего особенного. Отдохнем немножко, и с новыми силами - в бой!

Дэвис уже разработал интересный маршрут. Караччоли предложил встречный вариант - одну богатенькую и плохо защищенную планетку. Пока думаем, обсуждаем.

– Прекрасно, - похвалил Язон.
– Но ты меня, кажется, не понял. Я ведь спрашивал, что ты собираешься делать вместе со мной.

– Я тебя отлично понял, приятель. Но ты же не хочешь вместе со мною чистить торговые корабли и громить братьев наших меньших на недоразвитых планетах. Тебе же это скучно. Я правильно излагаю? Так вот. Ты и придумай, чем заняться. Иначе, зачем я тебя сюда тащил. Гулять вдоль берега моря ты мог бы и на Дархане.

– Вот так ты ставишь вопрос?

– Только так. И торопиться, друг мой, совсем не обязательно. Я улечу за добычей, снова прилечу, а ты тут пока побудешь, поразмыслишь. Хорошую идею надо долго вынашивать.

– Согласен. Однако, чтобы вынашивать хорошую идею, нужны еще и хорошие условия.

– Что ты имеешь в виду?
– вскинулся Морган.

– А то не понимаешь Я тебе не костолом, я - человек творческий, и не могу работать, когда за мною постоянно шпионят и прослушивают каждую фразу через эти дурацкие браслеты.

– Ну, Язон, - Морган как бы даже успокоился.
– Не стоит обижаться на такие мелочи. Слежка - это просто охрана, для твоей же безопасности. А прослушка сам понимаешь, нам дорого всякое твое слово. Вдруг ты что-нибудь такое гениальное скажешь, да сам и забудешь. А тут пожалуйста: у нас все ходы записаны.

Язон улыбнулся уважительно, мол, ладно, хитрюга, не буду я с тобой пикироваться - смысла нет. Лучше сразу выдвинуть ультиматум.

– Пусть так, - сказал он, - но если эту трогательную заботу обо мне не упразднят уже сегодня, я буду готов служить твоей планете только в качестве простого бойца. Во флибустьеры, сам понимаешь, пойти не могу - женат. Значит, просто витальер или - кто там - буканьер?