– Да, кстати, о фининспекторах. Радом - член Лиги Миров?

– Тоже не знаю. Но думаю, нет. На кой черт им платить налоги какой-то Лиге для содержания ее дурацкого космофлота? Этой гигантской армады, где у любого солдата, не говоря уж об офицерах, безумно красивая форма, зато даже адмирал никогда не знает, в какую сторону важнее полететь. Вот поэтому они всюду и опоздывают с миротворческими миссиями и карательными операциями. А у радомцев есть своя пусть небольшая, но весьма мобильная служба безопасности. И еще у них есть друзья.

– Красиво говоришь, Генри, - похвалил Язон.
– Но про флот Лиги я и без тебя все знаю. А Специальный Корпус?

– Что Специальный Корпус?
– встрепенулся Морган.
– Знать про него не хочу. И говорить ничего не буду.

– Почему?
– удивился Язон.

– Потому что это - военная тайна, - ответил Морган со странной улыбкой, то ли пошутил, то ли просто закрыл тему.

Язон предпочел не муссировать этот вопрос.

– Ну, хорошо, - продолжил он вытягивание информации, раз уж главарь флибустьеров так разговорился.
– Радомцев вы не трогаете. Вы им друзья. А много еще таких дружественных планет?

– Немного, но есть. А вообще мы делим все миры на те, которые можем завоевать, и те, которые можем купить. Радом мы рано или поздно купим. Они даже не обидятся. И Кассилию когда-нибудь купим. И Луссуозо. А вот такие давно сошедшие с ума планеты, как Дархан, придется завоевывать. Пока же, как видишь, только разминаемся, готовимся к серьезным битвам, кусаем всюду понемножку.

– И это у вас называется понемножку!
– не удержался Язон.
– Да уж, Генри, от скромности ты не умрешь. Ну, а Специальный Корпус вы тоже купите, или будете завоевывать?

Морган резко вскинул на него глаза:

– Мы говорили о мирах, то есть об обитаемых планетах, и только. И только, - повторил он с нажимом.

Язон и не ожидал другого ответа. Просто хотелось проверить, не была ли случайной та фраза о военной тайне. Проверил. И теперь сказал солидно, будто судья, ведущий заседание:

– Возражение принято.

Морган опять не почувствовал иронии. Он продолжил говорить о своем, будто и не было этого сбоя в беседе:

– Мы уже способны сегодня нападать на весьма могучие планеты, и это важный этап в нашей истории. Знаешь, с чего начинались флибустьеры?

– Нет, - честно признался Язон.

– С примитивных мелких налетов - на торговые корабли. Одни из нас проходили школу грабительских войн в той самой Звездной Орде, которая в течение многих лет наводила ужас на всю Галактику, пока вы с нею окончательно не расправились. Другие оттачивали мастерство в гангстерских группировках на различных промышленно развитых мирах. Третьи огнем и мечом вершили историю на планетах, деградировавших до варварского уровня. Ну а потом Старик Сус перетащил с Тортуги на Джемейку магический символ - аукснис жверис. И после заложил его в банк на Кассилии под огромную ссуду. А легендарный Джон Сильвер на эти деньги снарядил непобедимую армию, собрал под наши черные знамена и первых, и вторых, и третьих.

На этом моменте истории Язон был бы не против остановиться поподробнее, чтоб разобраться с некоторыми неясностями, но куда там! Морган пел соловьем, и остановить его не представлялось возможным.

– Я уже не застал Сильвера, - рассказывал он.
– Я воевал в армии Дрейка. Но знаю, что еще Сильвер перешел от нападений на грузовики и пассажирские лайнеры к серьезным сражениям с военными кораблями. А великий Фрэнсис Дрейк учил нас не бояться никого и ничего, не признавать никаких авторитетов, кроме флибустьерских. А еще - учил строжайшей дисциплине и умению различать, где необходима взаимовыручка, а где - здоровый дух соревнования между товарищами. Учил не жалеть никого, ибо жалость расслабляет. И не любить никого, потому что любить можно только Бога, деньги и власть. Все остальное тоже расслабляет, особенно любовь к людям. Люди вообще недостойны слишком сильных чувств. Они просто бывают нужными и ненужными.

Было даже забавно смотреть, как Морган увлекается своей риторикой. Он начинал вещать с таким пафосом, будто перед ним площадь, заполненная народом, или, как минимум, огромный зал, до отказа набитый фанатичными последователями этого параноидного учения. Забавно - с одной стороны. А с другой - неприятный холодок пробежал по спине Язона. Захотелось вернуть разговор к нормальному диалогу. И едва уловив малейшую паузу, он спросил:

– Генри, а я - нужный человек?

– Ну конечно, нужный, - с энтузиазмом откликнулся Морган.
– Уверен, что и сам Дрейк увидел бы это сразу. А во мне сэр Фрэнсис увидел лучшего ученика. Так что, когда он погиб, я сразу стал первым человеком и на Джемейке, и во всем флибустьерском космосе.

– Понятно, - сказал Язон.
– Интересная история. В чем-то даже поучительная. Ваша жажда власти, ваша смелость и сила, упорство, целеустремленность, умение сражаться - все это достойно уважения, Генри. Но я все равно не понимаю, зачем убивать тех, кто заведомо слабее, тех, кто безоружен и вообще беззащитен?

– Хороший вопрос!
– обрадовался Морган в своей излюбленной манере.
– А зачем, например, ты пьешь спиртное и куришь сигареты? Ведь это вроде бы тоже нехорошо! А? Но как приятно!