— Ты не в курсе, да?

— Я в курсе многих вещей. — Он скрестил руки поверх груди, чувствуя, как толстовка натягивается на грудных мышцах и бицепсах. — О чем конкретно речь?

— Мики мёртв.

А сейчас она так на него смотрела… словно оценивала его реакцию на случай, что это он убил парня и пытался скрыть от неё… отчего Люк почувствовал себя таким же уставшим, какой выглядела она. Но разве его это дело — женщина из наркобизнеса и то, что она о нём думает?

— Хочешь увидеть шок на моём лице? — пробормотал он. — Кажется, именно этого ты и ждёшь… думаешь, это я убил его?

— А это ты?

— Нет, но я знаю, о чем ты думаешь. Гадаешь, зачем мне это признавать. Особенно зная, что ты работаешь на Моцарта. Многие дилеры принимают близко сердцу, когда отправляешь вашего брата в могилу.

— А ты это знаешь откуда?

— Я бы принял близко к сердцу, будь я твоим боссом.

— Принципиальный, да?

— Практичный, когда доходит до реализации товара. А из принципов я вытащил тебя из дерьмовой ситуации, не так ли? Пару раз. Хотя не должен был.

— А вдруг я нужна тебе живой, чтобы завершить сделку. Если Мики мёртв, а у тебя нет других контактов на подступе к Моцарту, значит, ты встрял. Кому ты продашь свой товар? Он разозлил тебя или что — то произошло?

Люкан отвёл взгляд от койки. Спустя мгновение он встал на ноги и забрал полотенце из её рук. Положив холодную тряпку в фарфоровую чашу, он толкнул столик вперёд.

— Сейчас я уйду, — сказал он. — Вернусь с приходом ночи…

— Вернешь меня в Колдвелл?

Он прошёл мимо рядов коек и только потом остановился и посмотрел на неё.

— Я могу быть честным с тобой?

— Тебе решать, не мне.

Люкан отвёл взгляд. Покачал головой. Снова сосредоточился на Рио.

— Я совсем тебя не знаю, и да, я грёбаный наркоторговец. Как и ты, между прочим. Тебе стоит пересмотреть свое заносчивое поведение, по крайней мере, пока ты здесь. Я нужен тебе, и мне не нравится ярлык ублюдка, который ты на меня повесила после того как я спас твою жизнь, напомни, сколько раз?

— Три, — пробормотала Рио. — Ты спас меня три раза. И я не хотела оскорбить тебя.

— Это извинение? — Он вскинул руку. — Подожди, это мой выбор, как понимать твои слова, не так ли? Что ж, на твоём месте, я бы не испытывал моё терпение. Мне говорили, что я невыносим, когда в бешенстве.

— Повторюсь, я не хотела тебя злить. Я просто задаю вопросы.

— В нашем деле вопросы не задают. Может, стоит запомнить это золотое правило?

Когда он снова зашагал вперёд, Рио затараторила:

— Ты нужен мне. Мне нужна твоя помощь. И спасибо, за то, что целой вытащил меня из той квартиры. Я несу чушь и, наверное, мне стоит поспать… но да, я не хотела оскорбить тебя.

Ушло мгновение чтобы Люкан осознал две вещи: первое — он остановился и второе — он снова оглянулся через плечо.

Когда человеческая женщина уставилась на него с койки, она выглядела меньше, чем была, когда стояла на ногах или говорила. Но не только это казалось относительным. Но еще и власть.

И у неё была какая — то власть над ним.

Конечно, ему было неприятно признавать это, как ей было неприятно слышать напоминания о том, что он спас её. В этом они близки, не так ли?

— Мне не следовало приводить тебя сюда, — пробормотал Люкан, продолжая свой путь на выход.

Забавно, но он не знал, к кому обращается.

Фишка абсолютного понимания всех физиологических процессов в теле вампира в том… что храня в голове такую конкретику, исчезает всякое чувство загадки. Ты прекрасно понимаешь, что происходит, когда ты голоден. Устал. Если дёргается бровь, чешется зад, урчит желудок или болит плечо. В голове сразу марширует целый полк медицинских терминов, поющий песню каждому симптому и комментирующему каждый процесс, нормальный и ненормальный.

Поэтому становится охренеть как тяжело просто существовать. Даже если другое давление в твоей жизни, проходное и несущественное, обойдёт стороной твой разум, даже если закроешь глаза, вставишь в уши беруши и уляжешься в ванну с водой идеальной для твоего тела температуры… в голове все равно будет гудеть рой мыслей.

Порой даже самый острый ум складывает орудие и отключается.

Сейчас настал такой момент для Вишеса.

Лежа на укрытой латексом больничной койке, он словно парил на облаке, всё тело было ватным. Плюшевым. Мягким, как свежий хлеб.

А его ум, его выдающийся ум, его сложный ум… также перезагрузился.

Вишес улыбнулся.

Вдалеке он слышал шум воды в раковине, но его это не беспокоило. Его никто не волновал. Он просто был. Ничто не заполняло его разум, не было боли в сердце, удушающая хватка прошлого не грозилась удавить его, он настолько сейчас присутствовал в моменте, что буквально чувствовал себя секундой неотделимой от вечности.

Блаженство.

Сделав ещё один глубокий вдох, Вишес открыл глаза и посмотрел на своё тело. Кровать была приподнята, так что он мог видеть синяки на лодыжках и запястьях, натертая кожа раскраснелась. Так же с ногами и торсом, они были покрыты красными пятнами, делая из него леопарда. Опустошенный член лежал расслабленно на бёдрах.