— Детектив, это правда, что вы уходите на пенсию?

Хосе посмотрел на парня напротив, с которым работал в связке последние полгода… ему было тридцать, а жена и двое детишек ждали его дома. Трейвон Эбскотт был цепким, но немного заносчивым, а еще чертовски сообразительным парнем. С идеально ухоженной физиономией и в форме в темно — синем цвете их департамента, он выглядел скорее как вышедший в отставку морпех, чем как детектив по расследованию убийств, уминающий пончики на регулярной основе…

— Да, я закругляюсь. — Хосе запустил руку под блейзер и подтянул штаны на свой пивной живот. — Осталось шестьдесят четыре дня. Не то, чтобы я считал.

Трей подошел к дивану и посмотрел на окровавленные подушки.

— Сэр, невозможно смотреть на ваш уход. Нам будет вас не хватать.

Несмотря на хаки и флис, которые Трейвон никогда не снимал независимо от времени года, Хосе всегда уважал в нем соблюдение условностей. С другой стороны, когда ты устал до мозга костей, а твоя душа износилась, всегда ценишь, когда кто — то на два десятка младше тебя выказывает тебе почтение.

Ради всего святого, один новобранец в прошлом оду попытался звать его Хосэу. Он едва не пересчитал ему зубы.

— Приятно слышать от тебя. — Хосе закрыл свой блокнот и провел указательным пальцем по обложке. Только подумать, он уже не купит новый такой блокнот на спирали.

— Трей, думаю, здесь мы закончили.

— Да, зацепок не так много.

— Ага.

И все же оба не спешили уходить. И это — верный признак хорошего детектива, не так ли? Ты не успокоишься, пока не найдешь ответы.

Может, поэтому он чувствовал постоянную усталость. Слишком много вопросов без ответов, на него давил вес нерешенных дел. Он надеялся, что выход на пенсию обеспечит ему не только золотые часы от департамента, но и обрубит привязку к этому, даст свободу от всего, что его преследовало.

Мертвые дети. Изнасилованные женщины. Невиновные мужчины, оказавшиеся не в том месте не в то время.

Пропавшие без вести напарники.

— Может, пуля что — нибудь покажет, — сказал Трей.

— Возможно. — Но Хосе в это не верил. Убийство выполнено профессионально… и речь не о навыках стрелка, но подтекст ситуации, связанный с наркотиками. — Что ж, я возвращаюсь в отдел, наберу отчет.

Трей нахмурился.

— Уверен? Я могу это сделать.

— Сегодня мой черед заниматься бумажной работой. К тому же, Киана оценит помощника в уходе за вашим новорожденным. Ты поздно вернулся вчера с места преступления?

— Не помню.

— И вот оно, следующее поколение, — пробормотал Хосе. Потом добавил чуть громче: — Будь осторожен. Эта работа способна сожрать живьем не только тебя, но и всю твою семью.

— Ты все еще счастливо женат.

— Я — везунчик. Желаю тебе того же.

— Жена понимает меня.

— Просто сделай так, чтобы у тебя было достаточно времени понимать ее. В этом загвоздка.

— Да, сэр. — Трей посмотрел на рабочий стол. — Слушай, если услышишь что — нибудь о пропавшем офицере под прикрытием, дашь знать?

Хосе нахмурился.

— У нас кто — то пропал?

— Это сплетни.

— Кто?

Последовала пауза, и молодой детектив засунул руки в карманы — физическое олицетворение всего, что он умалчивал.

— Женщина. Не знаю. Я слышал кое — что. Наверное, просто болтовня.

Нет, подумал Хосе. О таком просто не болтают… и существовал протокол для всех агентов под прикрытием. Работая над заданием, они обязаны отмечаться каждые двенадцать часов, сообщая связному секретный пароль.

— Проклятый Моцарт, — пробормотал он, думая о дилере, который главенствовал в городе. — Кто еще в курсе? Она пропустила созвон…

— Я больше ничего не знаю.

Поэтому детектив не хотел уходить домой. Он ждал неприятных новостей об отсутствующем офицере, и Хосе не станет выпытывать у парня его источник. Он догадывался, как просочилась информация. Личности агентов под прикрытием содержались в атмосфере строжайшей секретности, но очевидно назначенный куратор имел выход на убойный отдел… и, без сомнений, был как — то связан с Трейем.

За долгие годы у Хосе тоже набрался хороший список таких звонков от коллег, и тот факт, что сейчас ему не позвонили, был еще одним знаком, что они уже списали его со счетов.

— Если что — то всплывет, — сказал он, — я сразу сообщу тебе.

— Спасибо.

Когда их взгляды встретились, оба знали: под «что — то» он понимал «тело». Они также оба понимали, что порой тела не находят. Было множество пропавших без вести, кого так и не нашли, очень много «глухарей». Взять, к примеру, это убийство. Да, у них есть труп, но можно поставить свой пончик на то, что баллистический анализ пули не даст никакой зацепки. А на самом месте преступления столько мусора, что они не найдут отпечатки или фрагменты тканей, имеющие отношение к убийству.