– Мейсон хочет бабушку? – спросила Надин с заднего сиденья.

– Твоя бабушка – женщина пылкая, – пояснил Дэви, – и это очень хорошо, поскольку означает, что ты будешь такой же в пятьдесят с хвостиком.

– О, до этого – целая вечность! – беспечно отмахнулась Надин, продолжая разглядывать миску.

– Это настанет куда раньше, чем ты думаешь, – предрекла Тильда.

– Это хорошо и для тебя, Селеста, – улыбнулся Дэви.

– Только не для меня. Я дочь своего отца. Женщины из рода Гуднайтов – неукротимы, но походят на троллей.

– Ничего подобного, – возразил Дэви, рассматривая ее непокорные завитки и ледяные глаза. – Ты – копия Гвенни.

– Ни малейшего сходства, – категорично заявила Тильда.

– Ну как знаешь. Насчет следующей недели: идем, забираем твою картину и мои деньги, возвращаемся домой и празднуем, сорвав куш на вернисаже. Нам предстоит сказочный день. – Он погладил Тильду по коленке и шепнул: – Ужасно не хочется уезжать.

– Какой вернисаж? – заинтересовалась Надин.

– Уезжать? – переспросила Тильда, в голосе которой прорезались резкие нотки.

– В следующий уик-энд собираюсь навестить сестру, – пояснил Дэви, стараясь побыстрее проскочить через подтекст «и больше не возвращаться». – Она и без того зла на меня как сто чертей, так что я больше не могу откладывать поездку.

– Конечно, – согласилась Тильда, слишком усердно кивая.

– Так какой вернисаж? – не унималась Надин.

– Мы продаем мебель из подвала, – объяснила ей Тильда.

– Здорово! Я могу помочь?

– Еще как можешь! Я вижу тебя в роли главного действующего лица, – сообщил Дэви.

– Не поверите, но я всегда вижу себя в такой роли.

– Итак, – обратилась Тильда к Дэви, – какие инструкции будут на следующий четверг?

– Будь Вилмой и снова надень ту скользкую китайскую штучку. У меня сохранились о ней хорошие воспоминания.

– Которые так и останутся воспоминаниями, – отрезала Тильда, выглядывая в окно.

– Какую скользкую китайскую штучку? – тут же включилась Надин.

– Твоя тетя – женщина многоликая, – усмехнулся Дэви, краешком глаза наблюдая за Тильдой.

– А после этого вы уедете? В Австралию?

– Угу, – буркнул Дэви, отводя взгляд от Тильды. – В Австралию.

Тильда спрятала картину в подвале, никому не рассказав о лихой проделке Дэви, который тем временем приступил к осуществлению своего плана. Он заставил соскребать краску и мыть окна всех домочадцев, включая Саймона, у которого накопилась тьма энергии с тех пор, как исчезла Луиза.

– Не слышал, продолжает Бюро копать под Гуднайтов? – спросил его Дэви в пятницу.

Саймон покачал головой:

– Но у них определенно имеется здесь свой осведомитель.

«Это семейство нуждается в хозяине», – подумал Дэви, становясь под душ. Смыв хлопья сухой краски, он вытерся, вышел и столкнулся с Тильдой.

– Сегодня вечером мы в сотый раз смотрим «Леди Еву», – объявила она, проходя мимо него в ванную. – Любимый фильм Луизы. Если тоже хочешь посмотреть, позвони сестре сейчас.

– Ладно.

Дэви подождал, пока за ней закроется дверь. Все мысли о ФБР мгновенно улетучились. Послышался шум льющейся воды, и Дэви до смерти захотелось присоединиться к Тильде. Он уже сделал шаг по направлению к ней, но вовремя вспомнил о ее невероятном таланте калечить людей и пошел звонить.

– Привет. Это я. Как…

– Ты где? – взорвалась Софи. – Как ты мог? Поговорить с Дилли и не…

– В Колумбусе, – сообщил Дэви, отводя трубку подальше от уха.

– …оставить своего номера… Колумбус?! Это в двух часах езды отсюда!

– Знаю. И перестань визжать, женщина. Что это с тобой?

– У меня не жизнь, а каторга, – рявкнула Софи, – а единственный человек, которого я была бы рада видеть, находясь в двух часах езды отсюда, даже, не потрудился навестить сестру. Сколько ты там торчишь?

– Около недели, – соврал Дэви, убавляя срок.

– Неделю?

– Ладно, перестань орать или я вешаю трубку. Как жизнь?

– Не спрашивай, – простонала Софи.

– Ну а как Демпси?

– Зубы режутся. Что ты делаешь в Колумбусе?

– Вряд ли тебе это будет интересно. Лучше скажи, что у тебя нового?

– А я думала, ты остепенился, – продолжала Софи, не отвечая и, очевидно, насторожившись.

– Так оно и есть. По моим меркам, я настоящий бойскаут. Лучше признайся, почему ты на стенку лезешь?