– Грязно домогался, – коротко ответила Тильда, не желая вдаваться в подробности.

– Вот это да! Ничего не скажешь, чрезвычайная широта взглядов.

Тильда оставила попытки изъясняться как можно более лаконично.

– Он хотел ее поиметь.

– Стив, ты болван! Сначала нужно было купить ей выпивку, накачать спиртным.

Тильда представила себе, как Стив, облокотившись о перила, спрашивает Ариадну, часто ли та бывает здесь, и рассмеялась.

– А потом, когда рассмешишь ее, – продолжал Дэви, – можно приступать к делу.

– У меня тоже есть коготки, – сообщила Тильда.

– И зубы. Но я не боюсь.

– У вас со Стивом много общего, – объявила Тильда, отдавая ему собаку.

– Кстати, о роковых женщинах, – вспомнил Дэви, водружая Стива под мышку, – куда пропала Луиза? Саймон начинает думать, что это была игра его воображения.

– Она будет в «Дабл тейк» в среду вечером. В воскресенье, понедельник и вторник у нее выходные.

Тильда открыла дверь и увидела холодную белую глыбу кровати, слабо освещенную лунным светом.

– У нее три дня, свободных от секса?

– От «Дабл тейк». Пусть Саймон потерпит.

«Терпеть ему придется долго. Потому что Луиза никогда не вернется».

– Но ведь еще целых два дня. Право, не знаю, хватит ли у него терпения. Лично у меня не хватило бы.

– Работай над собой, – посоветовала Тильда.

– Значит, нет?

– Если это тот самый вопрос, о котором я думаю, то ты не ошибся. Действительно «нет».

– Знаешь, Вилма, игра в недотрогу опасна. Можно обжечься самой.

– Я не играю, – бросила Тильда и заперлась в ванной, чтобы переодеться в пижаму. Ей больше нравилось спать в футболках, но они плохо влияли на Дэви.

Когда она вышла, мрачный Дэви уже лежал в постели. Тильда забралась под простыню, с какой-то извращенной радостью ощущая его присутствие, и поманила Стива к себе. До чего же уютно, когда рядом чье-то теплое мохнатое тельце!

Она искоса взглянула на взбивавшего подушку Дэви, которому, очевидно, было совсем неуютно.

– Скажи мне, Вилма, – начал он, нанося подушке удар за ударом, – если ты не играешь, почему пустила меня в свою постель?

– В свою постель, – подчеркнула Тильда. – Не в себя. Тут есть некоторая разница.

– Это тебе только кажется. – Дэви ожесточенно толкнул подушку к изголовью. – Если бы я хотел быть в тебе, я был бы в тебе. Что за отвратительные у тебя подушки. Интересно почему? Может, Гвенни против подушек?

– Ты был бы во мне? – презрительно усмехнулась Тильда. – Да ни за что на свете.

– У меня море обаяния. – Дэви снова атаковал подушку. – Завтра же куплю нам приличные подушки.

– Никакого обаяния, – запротестовала Тильда, но чувство справедливости заставило ее добавить: – То есть не так уж много у тебя этого обаяния.

– Ты мало меня знаешь. Во мне непознанные глубины обаяния, еще не испытанного на тебе.

И он опять ткнул кулаком в подушку.

– Что же, дай мне знать, когда откроешь эти глубины, – попросила Тильда, утонув в своей подушке. – Я хочу заранее выставить оборону.

– Ничего не поможет. Я все равно тебя получу. Интересно, как ты это делаешь?

– Что именно?

– Погружаешься в подушку. Или ты мне специально дала такую дрянь?

– Ничего я тебе не давала. Ты сам взял.

– Дай-ка посмотреть. – Дэви рывком выдернул у нее подушку, и голова Тильды ударилась о матрац. Дэви попытался взбить подушку, но у него ничего не получилось. – Нет, эта тоже никуда не годится. – Он небрежно швырнул подушку прямо в лицо Тильде и, пока она барахталась, стараясь высвободиться, объявил: – Завтра же покупаем новые подушки.

– А мне нравятся эти.

– Ты себе это придумала. Как только опробуешь новые подушки, на эти и смотреть не захочешь.

– Но мне нравится моя подушка.

Дэви наклонился над ней, и Тильда даже растерялась от его близости.

– Соглашайся со мной. Это жизненно важно.

– Подушки жизненно важны? – хмыкнула она.

– Да, – сказал он так серьезно, что она улыбнулась. – Ты готова признать существование крошечной возможности того, что на свете могут быть подушки лучше твоей?

– Ну…

Он наклонился еще ниже:

– Так может быть такое?

– Конечно.

– Тогда завтра я покупаю новые подушки.

– Мне нравятся эти.