– Я вдруг подумала… – начала она.

– Заткнись, – велел он и снова поцеловал ее, и она вспомнила, как вообще оказалась на диване в лежачем положении. У этого человека идеальный рот.

«Да сделай же это, Луиза, – приказала она себе. – Не вредно иногда и развлечься».

Дэви снова забрался к ней в лифчик, и она задалась вопросом, не стоит ли застонать, что было бы лучше тяжелого дыхания, потому что если вздохнуть чуть глубже, дело может кончиться астматическим приступом, и это будет полным кошмаром: умирающая полуголая кретинка.

Тильда незаметно подтолкнула очки к переносице. Определенно стоит застонать.

Но тут его губы, нежные и горячие, накрыли ее грудь, и она вцепилась в него и охнула без всякого притворства и гораздо громче, чем намеревалась.

Он поднял голову и встретился с ее взглядом.

– Прости, – пробормотала она, краснея.

Дэви улыбнулся улыбкой мужчины, готового заняться любовью.

– Без проблем. – Протянув руку над ее головой, он наугад нажал какие-то кнопки на музыкальном автомате и при первых звуках снова вернулся к ней. – Послушай, что это?

– Что именно? – в панике переспросила Тильда, боясь, что Дэви заподозрил что-то неладное.

– Песня, – пояснил он под накатывающие волны музыки.

Тильда прислушалась.

– «Чудесное лето», – узнала она, едва Робин Уорд пропела первую фразу. – Одна из моих любимых.

– Никогда не слышал, – заявил Дэви, и Тильда раздраженно поморщилась. Тут он снова завладел ее губами, и она обняла его за шею, пытаясь вернуть себя к тому состоянию, в котором пребывала в шкафу. Но как она ни пыталась, не могла почувствовать ничего, кроме довольно приятного тепла. Пальцы Дэви взялись за язычок молнии, а это уже было опасно. Ей есть что терять, и позволить кому-то вроде Дэви Демпси взять над ней такую власть попросту неразумно.

Робин Уорд выкрикнула последнюю строчку о самом чудесном лете своей жизни, последняя волна разбилась о песок, и в комнате снова стало тихо, если не считать отдававшегося во всех углах шуршания расстегиваемой молнии.

– Продолжай думать о том же, – посоветовал Дэви, снова терзая музыкальный автомат, а Тильда мысленно сказала: «Ты вовсе не этого хочешь. Ты хочешь, чтобы я думала одинаково с тобой».

Он стукнул ладонью по дюжине кнопок одновременно. «Эссексез» взорвались песней «Легче сказать, чем сделать», и Тильда пробормотала:

– Видишь ли…

– Позже, – перебил Дэви, проникнув в ее джинсы.

– Эй, – слабо запротестовала Тильда и закрыла глаза, решив оттолкнуть его через пару минут. А может, не отталкивать совсем. Если он будет продолжать в таком духе еще с полчаса, может, она даже согласится снять кое-что из одежды.

Дэви снова задрал ее футболку, едва не задев подбородок, но она опустила подол, когда он прижался к ее бедрам своими. Ощущение было довольно приятным, если не открывать глаз и твердить про себя: «Луиза, Луиза, Луиза».

Дэви оторвался от ее губ ровно настолько, чтобы стянуть с Тильды джинсы и улечься между ее ног.

«Может, и ничего, – продолжала она думать, пока он сбрасывал свои джинсы. – Но мы же не предохрани…»

– Подожди, – попросила она, открывая глаза и стараясь не смотреть на него. – У нас ничего…

Он молча показал презерватив и снова стал ее целовать.

«Если я скажу «нет», он остановится, и тогда нам придется говорить, а это будет ужасно…»

Кроме того, ей действительно было хорошо с ним, вот если бы только удалось думать связно…

Тильда попыталась взять себя в руки и прийти в нужное настроение. Сосредоточиться на том, как сильны его руки, как восхитительно чувствовать себя в его объятиях… и наконец сумела вызвать в себе столько пыла, что когда ощутила в себе его твердую плоть, не испытала ни малейшей боли, что говорило в его пользу. Ни малейшей боли.

Она снова застонала, на этот раз признательно, скорее удивленная, чем шокированная тем, что он уже в ней. Вот что получается, когда теряешь контроль над собой. Мужчины тут же готовы воспользоваться твоей слабостью. И не то чтобы она не была готова, просто это было больше, чем когда-либо довелось ощутить Луизе. Представить только, как ахала и охала бы Луиза.

Правда, Луиза не была астматичкой.

Тильда стала двигаться вместе с ним, стараясь попасть в ритм, но это было трудно, поскольку она все время соскальзывала с проклятого дивана.

«О черт, – про себя возмутилась она и дернула рукой, чтобы опереться о спинку, но случайно попала Дэви в нос. – Только бы не расквасить. Только бы не расквасить, – мысленно повторяла она, но Дэви лишь охнул и продолжал двигаться. – Целеустремленный, ничего не скажешь. О’кей, никакой Луизы нет. Луиза – то же самое, что Пасхальный Кролик, [7] так что дыши тяжелее, и покончим с этим, и больше ты даже близко не подойдешь к этому мужчине».