– Нет. Будучи в здравом уме и твердой памяти, с уверенностью могу сказать, что нет.

– Я тоже. Даже когда твердил тебе, что Клеа – великая любовь всей моей жизни, я не имел ни малейшего желания купить ей бриллиант.

– Соображаешь, – одобрил Саймон. Дэви присел на кровать.

– Прошлой ночью я просмотрел свой счет и неожиданно испытал непреодолимую потребность заплатить по закладной Тильды.

– Тем более нужно немедленно убираться. Хорошенького понемножку. Привет всем, – вставил Саймон.

– Всего шестьсот тысяч, – продолжал Дэви. – А потом… Ты хоть раз в жизни видел, как женщина в очках раздевается под «Я не могу сердиться на тебя»? Дурацкая песня, но Тильда сделала из нее конфетку.

– Сейчас закажу билеты. – Саймон поднял трубку. – Хочешь отдать мне чековую книжку на хранение?

– Нет. Слушай, я могу себе это позволить. Это будет благородным поступком. Между прочим, я еще не заплатил за проживание.

– Не давай денег женщинам, – уговаривал Саймон, набирая номер. – Они либо оскорбятся, либо заберут и потребуют еще. В любом случае ты проиграешь.

– Я могу сказать ей, что это инвестиция.

– Инвестиция в убогую галерею? Да это все равно что выбросить деньги на ветер, поскольку она даже не будет знать, что с ними делать, Ни в коем случае. Алло? Привет, дорогая, это я, твой любимый клиент. Как быстро ты сможешь посадить нас с Дэви на самолет до Майами? Только бы выбраться из Колумбуса.

– Мне нужно повидаться с сестрой в воскресенье, – вспомнил Дэви.

– Из Колумбуса в воскресенье вечером, – поправился Саймон.

– Знаешь, умный человек смог бы заставить крутиться здешние колеса, – возразил Дэви. – Вложить немного денег, пустить в ход старые связи…

– Ни в коем случае! – отрезал Саймон, глядя на Дэви, и снова обратился к телефону: – Нет, это не тебе, дорогая, ты от меня такого не услышишь никогда. Два билета в один конец.

– Саймон, я уже сделал это, – признался Дэви, и Саймон от неожиданности положил трубку.

– Сэнди оставила нам билеты на прямой десятичасовой рейс в Майами, – деловито сказал он. – Это дает тебе время повидать Софи, а мне – попрощаться с Луизой. Собственно говоря, почему бы тебе не поехать к Софи сейчас и провести там уик-энд?

– Потому что сегодня открытие выставки. Ты меня слышал? Вчера ночью я перевел деньги на выплату долга Гуднайтов. С этим покончено.

– Прекрасно. А что сказала Тильда?

– Я ей не говорил. Слишком трудно объяснить.

Саймон кивнул.

– Потому что многие женщины, получив большую сумму денег, ожидают, что даритель немного побудет рядом.

– Совершенно верно. Собственно говоря, я и подумываю остаться.

– Нет, ты думаешь не об этом, – терпеливо объяснил Саймон. – Ты думаешь о сексе.

– Проваливай, – прошипел Дэви, понимая, что Саймон, возможно, прав. – Сегодня пятница. Мне нужно позвонить сестре.

– Куда лучше сегодня же повидаться, – настаивал Саймон, но все же вышел, когда Дэви стал нажимать кнопки мобильника.

– Дом Такеров, – послышался голос Фина.

«О черт, только не ты!»

– Гарвард, старый дружище! – преувеличенно весело воскликнул он. – Софи дома?

– Нет. На собрании городского совета. Придет домой злая, как сто чертей, так что на твоем месте я бы снова попробовал завтра.

– О’кей. Не говори, что я звонил, на случай, если я не смогу позвонить.

– Неприятности?

– У Демпси неприятностей не бывает, – бодро заявил Дэви. – Зато бывают особенные периоды жизни, я бы сказал, интереснее других.

– И насколько интересна твоя жизнь в данный период?

Дэви представил Тильду, поющую а капелла «Я там, где ты хотел меня видеть» и одновременно снимающую лифчик.

– Очень.

– Что, совсем паршиво? – спокойно спросил Фин. – Не в ладах с законом или кто-то пытается тебя убить?

– Проблема не в этом. Я чист, как только что выпавший снег, и меня все любят. – Перед глазами всплыли лица Клеа и Форда. – Ну или почти все. – А ведь есть еще и Майкл. – Послушай, Софи никогда не рассказывала тебе о нашем папочке?

– Рассказывала, – вздохнул Фин и, сообразив, к чему Дэви клонит, охнул: – О, только не это!

– Это-это. Пока я держу ситуацию под контролем, и он не знает, где вы живете, но с его способностями он рано или поздно обязательно пронюхает. А потом промотает детские деньги на колледж, продаст городскому совету землю во Флориде и вытянет из Софи последний десятицентовик.