– Я покупаю еду в ресторанах, – смущенно признался Томас. – Это высвобождает мне время для расследования.

– О, вот как? – оживилась Гвен. – В ресторанах?!

– Только об этом никому, договорились?

– Ни единой душе.

– И не забудьте про картины, – напомнил Томас, открывая дверь в галерею.

– Ни за что на свете, – поклялась Гвен, спеша выйти до прихода первого посетителя.

Полчаса спустя Тильда наблюдала из офиса за происходящим в галерее с каким-то странным чувством – словно смотрела старый фильм. Она сотни раз видела подобные показы, с самого раннего детства, когда ей приходилось вставать на табурет, чтобы дотянуться до окошка в двери. Но на этот раз чего-то не хватало, и она не сразу поняла – дело в том, что здесь некому играть роль заводилы. Никто не стоит посреди комнаты, с улыбкой руководя спектаклем.

Но тут в галерее появился Мейсон, жизнерадостный, сияющий, в парчовом жилете, под руку с Клеа, которая была про сто великолепна в черном платье с вырезом до талии и огромными золотыми обручами в ушах. Мейсон направился прямо к центру комнаты, смеясь и жестикулируя, словно пародируя отца Тильды.

«Бедняга. Он явно не дотягивает», – с жалостью подумала она.

В офис вошел Дэви.

– А, Вилма сегодня в своем китайском жакете. Кажется, самое время стянуть что-то и обжиматься в шкафу.

– Мейсон и Клеа уже здесь, – сообщила она.

– Тогда уходим.

Дэви захватил ключи от машины Джеффа. Посмотрел в окошечко и восхищенно присвистнул.

– Что там?

Тильда проследила за его взглядом.

Клеа успела повернуться, демонстрируя собравшимся изящную, полностью обнаженную спину. На глазах у всех присутствующих она нежно улыбалась Мейсону. Идеальный профиль затмевала лишь не менее идеальная линия бюста.

– Вот оно что, – протянула Тильда, стараясь, чтобы голос не прозвучал уж слишком резко.

– Остынь, Вероника, – ухмыльнулся Дэви. – Я просто наслаждаюсь пейзажем. Знаю-знаю, она – адское отродье. И все же…

– И все же она хороша в постели, верно? – договорила за него Тильда, наблюдая, как Клеа с кошачьей грацией шествует по галерее. «Терпеть тебя не могу!» – Куда лучше меня.

– Да, – кивнул Дэви. – Ну что, идем?

– Намного лучше меня? – не отступала Тильда.

Дэви закрыл глаза:

– Зачем ты занимаешься всякой ерундой? Знаешь ведь, чем это кончится.

– Скажи, – настаивала Тильда.

Дэви вздохнул и заглянул в галерею.

– Видишь ту мебель, которую ты разрисовала? Каждое твое движение было действительно необходимым, потому что ты усердно трудилась и у тебя есть к этому призвание.

– Спасибо, – прошептала Тильда, невольно тронутая его словами.

– Так вот. Клеа трахается с таким же вдохновением, как ты – рисуешь.

Тильда охнула.

– Если это тебя утешит, она скорее всего рисует так, как ты…

– Больше ты до меня не дотронешься! – вспылила Тильда.

– А что, раньше имелись шансы дотронуться? – удивился Дэви. – Так мы идем или нет?

– Разумеется, – кивнула Тильда, пытаясь думать только о главном. Они вернут картину. Дэви получит свои деньги. Потом занавес опустится – он уедет в Австралию, а она вернется к спокойной жизни мастера фресок.

– А что, собственно, случилось? – спросил Дэви.

– Знаешь, до твоего появления я была счастлива, – выпалила Тильда, направляясь к двери.

– Неправда. Ты…

В офис ворвался Итан. Он тащил на руках Стива, обряженного ради праздника в парчовый жилет и черную бабочку, что отнюдь не улучшало настроение пса.

– Надин сшила жилетик, – пояснил Итан. – Она сказала, что такова одежда всех мужчин, собравшихся на открытие галереи.

– Вот Мейсон обрадуется! – вздохнула Тильда. – Только никого не укуси, Стив.

– Вы уходите? – спросил Итан.

– Да, – кивнул Дэви, – мы…

– Что же, желаю «успешно штурмовать замок», – сказал Итан, унося Стива в галерею.

Дэви ошарашенно смотрел ему вслед:

– Неужели все знают, что мы сегодня идем на преступление?

– Джефф не знает. Мы стараемся не вовлекать его в наши дела, ведь нам может понадобиться адвокат.

– Рад это слышать, – съехидничал Дэви, выходя на автостоянку. – Вам следовало бы поставить здесь фонари.

– Для этого нужны деньги. Дай мне хотя бы расплатиться с Саймоном за краску. А ведь есть еще и закладная!

Они сели в машину.

– Ах да, закладная! Это и есть та самая идеальная жизнь, которую я испохабил?

– Ладно, прости. Ты не виноват ни в чем. И во всем.

– Я не…

– До твоего появления я не осознавала, насколько несчастлива. Только все ниже склоняла голову и продолжала идти. И тут ты хватаешь меня в шкафу, и мне приходится признать, что я не только жалкая мазилка, но еще и в постели ничего не стою.