Сестра переключилась на происки ведьмы. Отцу Петру доложили, что Моревна оставила «ведьмин знак», и он наведался туда, залив место золотой водой. Мне было безумно интересно, как этот знак выглядит, но монашка была образована — я догадывалась, что я не чета ей, и была убеждена, что сестра Феврония училась и больше, и прилежнее, чем барышня Нелидова. Я опасалась вызывать у нее любопытство.

Шли графские земли — или мои, уточнить мне было не у кого, и обрабатывали их со всем усердием. Людей у графа действительно было много, и я взяла себе на заметку: на чьих землях такая активность и что в таком случае не так с моей землей? У графа нет людей, займется арендованными землями позже или у него была иная причина взять то, что ему не принадлежит?

Сама бы я дошла до графского дома только к вечеру. Дорога заняла часа два с половиной, может, и больше, и я была преисполнена благодарности сестре Февронии. Но я ее недооценила, ее помощь оказалась не бескорыстной, хотя расплачиваться пришлось и не мне: когда я покинула повозку, сестра быстро, короткими громкими криками собрала вокруг себя всю графскую челядь, и пока я не спеша приближалась к крыльцу, навстречу уже неслись люди — кто с тканями, кто с хлебом-солью, иные даже позвякивали монетами.

Как-то я буду добираться назад?

Мужик с лицом истукана с острова Пасхи царственно велел мне обождать, пока его сиятельство меня примет. Секунду я раздумывала и пыталась вспомнить этикет, потом решила, что наглость — второе счастье.

— Можешь идти, — махнула я рукой, на мужика не глядя. Если я своим поведением убила его самооценку — не мои трудности. Мои трудности заключались в другом — куда именно мне идти, где кабинет графа? И где вообще сам граф, на месте ли? — Где его сиятельство?

— В кабинете, барышня, — ответил мужик. А нет, ничего с его самооценкой не стало.

— Так проводи, не стой столбом!

Графский дом выигрывал у моего по всем статьям разом. Чистый, обставленный мебелью, уставленный, я бы сказала, и обилие стульев, диванов, каких-то непонятных тумбочек и низких столиков, зеркал, драпировок и статуэток заставило глаз подергиваться. Наверное, дом был образцом благосостояния; следом я вспомнила, что граф картежник, и подумала — сколько здесь того, что он выиграл, и сколько слез пролито несчастными женами на эти проклятые ковры?

— Ваш сиятельство, — проблеял каменный мужик, просовывая голову в дверь, но я бесцеремонно вырвала у него дверную ручку, распахнула дверь на всю ширь и, улыбаясь, вошла в кабинет.

Граф сидел за столом и считал деньги. Вид у него был помятый, я решила, что ночь у него прошла утомительно, но не зря.

— Доброе утро, граф, — беззаботно сказала я, опускаясь в кресло. Граф махнул рукой на слугу, и я услышала, как закрылась дверь. Меня в кабинете будто и не было.

Лучше всего графа можно было бы описать одним словом: Ноздрев. Словно великий классик списал своего персонажа с этого типа. Рожа у него была совершенно не графская, а скорее жульническая, и я, вспомнив отчего-то манеру писателей и сценаристов давать «красивые имена» положительным до исподней рубахи героям, коротко рассмеялась.

— С чем пожаловали, Елизавета Григорьевна? — осведомился граф, на меня больше не глядя и занимаясь только демонстрацией мне богатства. — Подумали над моим предложением? Я предупреждал, что вы сами ко мне придете.

Интересно, что же ты мне предлагал? Я первый раз видела этого человека, и когда я сюда направлялась, у меня было намерение поговорить с ним о совместном ведении дел. Стоило мне увидеть игрока, подсчитывающего выигрыш, как планы мои изменились категорически.

— Хотите у меня еще что-нибудь купить? — я наклонила голову — ни дать ни взять, милая девочка-феечка, могу желание исполнить, могу заморочить. Но я не обольщалась: этот противник — ровня. — Или продать желаете?

— Помилуй Преблагой, — ухмыльнулся граф, убрал наконец-то свои капиталы в стол и уставился на меня. — Что я могу вам продать, что купить? Ваше заложенное имение? Я уже говорил и вам, и вашему братцу, что подобная сделка меня не интересует.

А меня не интересует совместный бизнес с игроком, подумала я. Это сегодня ты такой успешный, а завтра придешь наниматься ко мне в управляющие. Впрочем, я тебя все равно не возьму.

— А вот получить желаемое иным путем — почему нет, я готов хоть сейчас и от слова своего не отказываюсь. Я покрываю ваши долги, вы выходите за меня замуж, а дальше — я слову своему хозяин: хотите — оставайтесь, хотите — в монастырь.

Я умела держать лицо — как Вероника Маркелова, и этим противника провела. Граф пощурился своим же словам, вероятно, считая, что сделка уже у него в кармане. Даже про лошадь он то ли забыл, то ли сознательно не упомянул. Второе казалось вернее, такой ни о чем не забудет.

— Как я и говорил, вы как жена меня не интересуете, — протянул граф. По его мнению, это должно было звучать крайне обидно. — Даже земли ваши — второе дело. А вот вы как владелица Ока — да. Получить эту штучку я могу, только сочетаясь с вами законным браком, и на мой взгляд, таких затрат Око стоит.