Когда я поднялся, Игнатьев беседовал с кем-то у своего кабинета. Он позитивно поприветствовал меня и даже отпустил шутку, а потом, как освободился, вручил один из своих ноутбуков. Мне пришлось работать в приёмной, потому что только там был wifi, необходимый для работы, пока настраивали мне личный компьютер. В этой приёмной было два ряда столов, стоящие друг напротив друга. Одну сторону, практически полностью, занимала Лиля и её армия офисной техники. На другую сторону пришлось сесть мне, причём я выбрал место, точно напротив Лили.

– Вы не против? – спрашиваю я её.

– Вовсе нет, – отвечает она.

Я занимаю место и тут же замечаю, что эти столы полностью открыты, то есть не имеют никакого заграждения вниз от столешницы. Лиля была в юбке, и я сразу же смог оценить красоту её ног. Они стояли вместе, неподвижно, как у школьницы. Её юбка была выше колен, поэтому я молил всех богов, хотя не верю ни в одного, чтобы она раздвинула свои ножки и пролила свет на промежность. Но ножки Лили оставались неподвижно, хотя её руки то и дело бегали по всему столу от телефона к факсу, от принтера к сканеру, от одной стопки документов к другой. Вряд ли Лиля замечала мой мимолётный взгляд, скорее всего, она, как и все утончённые женщины, была очень внимательна к подобным ситуациям. Когда на женщине юбка, тем более, выше колен, то на генном уровне её ноги будут собраны вместе. Им и не нужно ощущать на себе мужской взгляд, женское подсознание заботится об их целомудрии ежесекундно.

Гузель дала мне список всех объектов, которые находились в компании и не имели своего арендатора. Всего их было несколько десятков, напротив каждого объекта была небольшая информация о нём: адрес нахождения, площадь, чего-то ещё, и, главное, цена. Там были торговые площади, складские помещения, рестораны, гостиницы, хостелы, офисы, автомойки, теплицы, парковки, животноводческие постройки, завод по производству хлебобулочных изделий, мясной и молочной продукции. Я перечислил большую часть, но не всю. Мне предстояло подать объявление о каждом объекте, на каждом бесплатном сайте по поиску арендаторов, который я смог найти.

Как оказалось, подобных сайтов существует не мало. Я потратил весь день на очень простую, но невероятно скучную работу. И уже к концу моего первого рабочего дня понял, что работать здесь будет не столь увлекательно, как мне представлялось изначально.

На следующий день мой компьютер так и не был готов. От Гузель я получил задание: продолжать в том же духе. Я снова поднялся в приёмную и уселся за прежнее место. Лиля была в обычных джинсах – смотреть особо было не на что, зато мы с ней смогли разговориться. Когда я зашёл, мы пожелали друг другу доброго утра, и потом она спросила:

– Тебя вообще как зовут?

– Вадим. А тебя?

– Лилия. Ты кем здесь работаешь?

– Я менеджер по аренде. Но пока просто подаю объявления.

– Ты из отдела аренды?

– Да.

– Этим отделом руководит Гузель? Или как её зовут?

– Ты не знаешь?

– Я здесь ещё никого не знаю, работаю вторую неделю.

Лиля была очень открыта в общении. Она любила немного пошутить и охотно смеялась над своими шутками. Определённо, она была самой красивой и желанной из всех женщин, работавших в компании. Для продуктивной работы сексуальные коллеги просто необходимы. Нужна та, которую можно мысленно раздеть, на которую будет гарантированный твёрдый стояк, чтобы не сгнить на рабочем месте. Только такие женщины способны скрасить жалкие дни, проведённые на нелюбимой работе.

– Ты можешь мне помочь? Мне прислали файл, а он не открывается.

– Могу.

Сидя в приёмной, около кабинета Игнатьева, уже второй день, я заметил, что он часто и надолго отлучался. Когда его не было, я и Лиля чувствовали себя свободно, заметно снижая свой темп работы. А ещё из своего кабинета он всегда связывался с Лилей исключительно по телефону, хотя сидел в десяти метрах от неё с настежь открытой дверью. Это выглядело забавно, потому что я отчётливо слышал и его голос, и, естественно, Лилю, когда они говорили по телефону.

Иногда у кабинета Игнатьева выстраивалась очередь из сотрудников компании, арендаторов и иных лиц. Они сами организовывали порядок и своё место в очереди, Лиля в этом процессе не участвовала. Назначать встречи с Игнатьевым было попросту не нужно. Все посетители либо ждали его возвращения, либо своей очереди, везунчики проходили в кабинет директора без остановки, из вежливости спросив разрешения, чтобы войти.

Некоторые из ожидавших откровенно флиртовали с Лилей. Такие люди меня бесили. Эти пожилые ухажёры, владельцы отвратительной растительности под носом и раздутым брюхом, не следили за собой последние лет двадцать. Они не достойны таких женщин, как Лиля, не достойны даже думать, что способны соблазнить её. Это оскорбление. Причём, оскорбление и в мой адрес тоже, как человека, который входит в личное пространство женщин очень осторожно и ненавязчиво. Свои недостатки нужно исправлять, насколько это представляется возможным. Особенно если эти недостатки выпирают наружу, готовые порвать пуговицы на рубашке, заправленной в джинсы.

Гузель была любимицей Игнатьева, поэтому вела себя с ним увереннее остальных. Её деятельность приносила компании самую большую статью доходов. Долгое время она одна занималась поиском арендаторов, проводила им презентации объектов, вела полный документооборот и решала возникавшие проблемы. При этом она обращалась к директору за советом или помощью только в крайних случаях. Гузель любила сама принимать решения, а Игнатьеву лишь отчитывалась в проделанной работе. Гораздо позже она в разговоре мне как-то сказала: «Он очень старый и весь больной. Не стоит тревожить его из-за мелочей». Возможно, она таким образом проявляла ответственность к работе, но мне казалось, что Гузель просто выслуживается перед стариком.