Он, как правило, собирал средства на благотворительный взнос для Малой лиги по ночам, но в данный момент вполне распалился, чтоб сделать для наперсточников исключение.

Внимательно оглядел подставных и стоявших на стороже. Скорей всего, носят ножи; пушки — вряд ли, хотя под проклятыми дутыми куртками не угадаешь.

Возвращаясь к игре, решил принять пожертвование от щедрых парней, предоставив им честь стать первыми вкладчиками в фонд Малой лиги на текущий год.

Пульс слегка участился. Не готовился к такому случаю. Несмотря на правило воздерживаться от спонтанных поступков, раз выпала возможность, почему не использовать?

Джек начал наблюдать за кидалой, за порхающими руками. Прежняя процедура в точности повторилась, наперстки выдвинулись вперед.

— Видел? — снова шепнул парень без шапки.

— А как же, — с улыбкой кивнул он, прикидываясь, будто проглотил наживку, ожидая, когда закрутится катушка.

Санто выбрал выигрышный наперсток — шарик выкатился из-под среднего.

— Черт!

Жена снова всхлипнула, видя, как бриллиантовая серьга исчезает в кармане кидалы.

— Секундочку, — сказал Джек, схватив за руку потрясенного Санто, собравшегося уходить.

— Нет! — закричала жена, сорвавшись на визг. — Хватит!

— Успокойтесь, пожалуйста, — попросил он. — Кажется, я все понял, и мне нужны свидетели. Не пожалеете, когда выиграю.

Действительно, не хотелось вступать в игру, оставшись у столика в одиночестве.

Возможность спасти хоть что-нибудь после постигшей их катастрофы заставила Санто с женой передумать. Он выглядел виноватым и хмурым, она стояла с полными слез глазами, скрестив на груди руки.

— Отлично. По-моему, твоя очередь, — обратился Джек к парню без шапки.

— Так и быть, уступаю, — ухмыльнулся тот. — Пользуйся случаем. Посмотрим, что выйдет. Потом меня научишь.

— Спасибо. — Джек вытащил из бумажника две пятидесятидолларовые купюры. — Что я с этого буду иметь?

— Двести пятьдесят, — предложил кидала.

— Иди ты, — фыркнул он. — Сто баксов на одном кону должны принести не меньше трех сотен.

— Извини, старик. Двести пятьдесят, и точка.

— Ну-ка, стой-ка, — вмешался вязаная шапка, до конца играя адвокатскую роль. — Ответь ему тремя!

— Может, двести пятьдесят и серьгу? — предложил Джек.

— Правильно! — подтвердил парень без шапки. — Вот это будет честно.

— Идет, — согласился кидала, как бы неохотно уступая нажиму.

Собственно, можно было запросить и пятьсот, что не играло бы никакой роли при абсолютной уверенности кидалы в выигрыше, но слишком далеко заходить не хотелось.

— Только мне надо бы знать, есть ли у тебя двести пятьдесят.

— Есть, — заверил кидала, взмахнув пачкой в левой руке.

Джек покачал головой:

— Раз мои деньги на стол — твои тоже. Заодно и серьгу.

Тот в ответ снова пожал плечами, на сей раз осторожнее.

— Ладно. Если играешь по таким правилам, что я могу сказать?

Джек выложил деньги, кидала отсчитал двести пятьдесят десятками и двадцатками, бросил рядом, а сверху серьгу.

— Если больше ничего не потребуешь, начнем.

— Одну минуточку. — Джек оглянулся на Сан-то и его жену. — Встаньте, пожалуйста, оба по сторонам от меня и смотрите.

Сам расположился точно в центре импровизированного столика, Санто поставил справа, жену слева.

— Вот так. Не спускайте глаз с шарика.

— Ну, все готовы? — спросил кидала.

— Порядок, — кивнул Джек. — Давай.

Все мышцы у него напряглись, когда кидала принялся манипулировать, двигать наперстки. Наконец, закончил, толкнул их вперед.

— Шарик в норке. Ищи теперь.

Он глубоко вдохнул, снимая напряжение, чуть присел перед столиком. Поднял руки, наставил на наперстки оба указательных пальца, повел их дугою друг к другу божественными указующими перстами.

— Кажется... кажется...

Пальцы приближались к наперсткам.

— Кажется...

Еще ближе... Джек мельком поглядывал на подставных.

И нанес удар.

— Средний!

Молниеносным движением опрокинул два крайних наперстка, под которыми шарика не оказалось, сгреб две пачки купюр и серьгу.

— Что за хреновина? — пробормотал парень без шапки.

Джек уже уходил, сунув Санто серьгу.

— Пока.

— Эй! — заорал кидала.

— Все в порядке, — бросил победитель, сворачивая на дорожку. — Шарик можешь не показывать. Верю.