Когда я вошел в кабинет, Николя Легран даже ухом не повел. А вот гостья проявила интерес, хотя постаралась не подать и виду. То, что меня запомнила – наверняка. И не забыла, такие ничего не забывают.

– Здравствуйте, мисс Фогель!

Дядька Юзеф взглянул хмуро.

– Не так, не так, зелень зеленая. Эх, видать унтелехту гимназического не хватает, свинусы с косвинусами башку засорили. Это же тебе не коровьи дойки! Гляди, как надо!..

Обязанности второго номера в бою доброволец Антон Земоловский изложил если не дословно, то очень близко к тесту. Придерживать ленту во время стрельбы, менять воду в системе охлаждения, прикрывать первого номера огнем из личного оружия (которое ему не выдали), а также исполнять обязанности всех прочих номеров, включая наводчика, которых в боевом экипаже не было. Растерял подчиненных дядька Юзеф!

Но это теория, с практикой же вышла заминка. Казалось бы, невелика наука – правильно ленту подавать.

– Понял? Теперь сам давай. Руки, руки держи ровнее. Отставить! Ладно. Какие твои обязанности при заряжании?

Теория все-таки легче!

– Левой рукой просунуть наконечник ленты в приемник, принять конец ленты. Придержать его большим пальцем сверху. Затем продернуть ленту влево и несколько вперед до отказа, – бывший гимназист на миг прикрыл глаза, вспоминая текст, – правой рукой подать рукоятку вперед. Удерживая ее в этом положении, вторично продернуть ленту влево. Потом.

Что потом? А!

– Бросить рукоятку, руку убрать и вторично подать рукоятку вперед, снова продернуть ленту влево, бросить рукоятку.

Вахмистр горько вздохнул.

– Теорехтик! Эх, всех перебило-покалечило! Хоть бы до первого боя ленту держать научился!.. А если прямо сегодня придется?

В пулеметный расчет его вернули. Подумав немного, доброволец решил не обижаться. Скучная у пана подпоручника служба – всех подозревать! Закатное солнце уже коснулось верхушек деревьев, и уланы начали сворачивать временный лагерь. В повозку к раненым он решил не возвращаться. Не погонят, люди у пулемета нужны.

Фельдшер в очередной раз сменил повязку, рана уже не болела – чесалась, и бывший гимназист решил считать себя условно здоровым. Бегать еще не может, но ведь уланы, как ни крути, кавалерия! Насчет же теории и практики не сильно расстраивался. Поначалу всегда так, еще пару дней – и освоится.

Антон Земоловский взял ветошь, чтобы протереть руки, но тут вечернюю тишину разорвал громкий крик боевого горна. Стало ясно – не будет у него ни пары дней, ни дня, ни даже лишней минуты.

– Ну, вот, – горько вздохнул вахмистр Высоцкий. – Накаркал, старый!

Надвинул фуражку на нос, одернул мундир.

– Все, хлопцы! Боевая тревога!..

Первый вагончик их маленького поезда так и назывался – «передок». По бокам два колеса, между ними – жесткая железная скамья. Спинка тоже железная, теплая от солнечных лучей. Слева место Яцека-ездового, с которым бывший гимназист только и успел, что познакомиться, справа – второй номер, то есть он сам. Дядька Юзеф в следующем вагончике, у пулемета.

– Трогай!..

Лошади обиженно заржали, передок дернулся, и доброволец Земоловский поспешил покрепче ухватиться за скамью. Что творится вокруг, не поймешь. Впереди – лошадиные хвосты, по бокам и сзади тоже лошади с всадниками и без, командуют и слева, и справа, появился и сгинул пан ротмистр.

– До темноты бы продержаться, – негромко проговорил Яцек-ездовой, крепкий белобрысый парень. – А там укрывай нас, матушка ночь! Патронов-то хорошо если на один бой.

Наконец, колонна тронулась, впереди уланы, пулемет в хвосте. Бывший гимназист оглянулся. Еще одна колонна строилась посреди поляны. Там же и пан майор, но не впереди, а почему-то сбоку. Кто куда пойдет – поди разбери!

– Вьё! Вьё-ё! Веселей, хромые-увечные!..

Их колонна уходила вправо, к дальней просеке. Пахнуло лесной прохладой, зеленые стены сомкнулись, образовав узкий коридор. Сразу же стало темнее. Передок легко подпрыгивал на ухабах, застоявшиеся лошади бодро стучали копытами, а бывшему гимназисту все не верилось, что сейчас, именно сейчас ему придется воевать. Уланы впереди, пулемет сзади. Может, русские за ними гонятся?

Про славных парней-махновцев он помнил. Но у тех тачанок было много, целые полки. И команда имелась особая, когда тачанки в бой вступали.

– Тр-р-р! – Яцек-ездовой, придержав лошадей, привстал, глядя вперед. Над колонной прозвучало «Сто-о-о-ой», уланы начали спешиваться, и тут доброволец Земоловский вспомнил. Команда была.

Робыгрязь!

– А я запоминаю быстро, особенно текст, – бывший гимназист вздохнул. – Во время стрельбы надо поддерживать ленту левой рукой и направлять ее в приемник. Если стрельба непроизвольно прекратилась, поднять руку и громко доложить.