– Все-таки обиделись? Напрасно! Я же говорил, относительно вас я всего лишь выполняю указания командования. Хорошо! С завтрашнего дня вы назначаетесь помощником коменданта объекта. Можете передвигаться свободно, но без оружия и с сопровождением. А в Варшаве из вас сделают героя. Не удивляйтесь, победить должны поляки, а не какие-то марсиане. Так что дожить до конца войны в ваших интересах. Кстати, где хранится «кладка»?

Антек недоуменно моргнул.

– Чья, пан майор?

Тот нехорошо улыбнулся.

– Все равно узнаю. А герои бывают живые – и мертвые. С последними, знаете, легче. Казимеж! Будешь его убивать, стреляй в затылок, не порть лица. Нам его еще на Повонзках [48] хоронить. Под орудийный салют!

– Фогель, сюда! Скорее!.. – позвал я.

– Судьба графини де Безье неизвестна, – вещал диктор. – Представитель полиции сообщил, что нападение на замок Бедрон носит определенно криминальный характер и осуществлено, вероятно, марсельской мафией.

Новости я включил случайно – зашел в пустовавшую комнату, бывшую когда-то кабинетом, увидел радиоприемник на столе, а потом взглянул на часы.

– Не исключено, что графиня де Безье похищена с целью получения выкупа. Наглое преступление возмутило общественность. Следует отметить мужественное поведение жителей коммуны Ламотт-Бедрон, вступивших в бой с бандитами. По словам очевидцев, не менее трех нападавших убиты или ранены, их тела увезли в автомобиле сообщники.

– Храбрые у вас вилланы, – одобрительно заметил профессор Бенар, вбежавший в комнату вслед за Мухоловкой. – Точнее, не у вас, у нас. Окситания – наша земля, незаконно оккупированная территория.

Я чуть не двинул его по шее. С прошлого вечера молодящийся колобок стал мне еще менее симпатичен. Хотя, следует признать, дело свое знал. Фогель очень долго не могла заснуть, смотрела в темный потолок, комкала простыню, сжимая и разжимая кулаки. А потом в дверь постучали, и появился Жак Бенар в костюме, но уже без хризантемы. Меня выгнал, раскрыл принесенный с собой чемоданчик. Когда я через минут десять вернулся, Мухоловка уже спала.

– К другим новостям. Вчерашнее заявление премьер-министра Даладье бурно обсуждается у нас в стране и за границей. Неожиданно резкий тон по отношению к СССР свидетельствует о том, что политика Франции по отношению к Польской войне может измениться в ближайшее же время.

Я выключил радиоприемник.

– Все собрались? Перемещаемся на кухню, там уютнее. Выпьем кофе по-виллански. Кто варит?

– Я! – профессор Бенар огладил пухлый животик. – Кофе, кстати, у нас на Клеменции редкость, не приживается, хоть плачь. Выращиваем в оранжереях, и стоит он, я вам скажу. С моего прежнего жалования и чашку в месяц не выпьешь.

Этим утром Мухоловка снова стала прежней, вчерашняя слабость исчезла без следа. То ли профессорские микстуры помогли, то ли медвежонок Тедди.

– Будем есть слона по кусочкам, – предложила она. – Разделим вас, профессор, на транши и обсудим первый. Вас требуется переправить в Штаты.

Жак Бенар фыркнул.

– Сам доберусь! Не до Вашингтона, но до Исландии – точно, а там уже сяду на пароход. Не думаю, что у нашего барона есть агенты в каждой точке земного шара.

Настала пора и мне подать голос.

– На ранце прилетите? В Штатах вас сразу же и арестуют, причем, скорее всего передадут дело в ФБР. А там ребята простые, накормят соленой треской, а воды дать забудут. А потом посадят под лампу и станут допрашивать сто часов подряд без перерыва.

Профессор чуть не подавился кофе.

– У меня французский паспорт!

– Они его потеряют, – улыбнулся я. – Найдут лишь тогда, когда вы все расскажете и все подпишите. И вы станете работать за пять долларов в неделю, а если заартачитесь, то вас осудят за растление несовершеннолетних и посадят в камеру с тремя хмурыми неграми.

Я не слишком преувеличивал. Гувер от такого подарка точно не откажется.

– Ваше предложение, мсье Корд? – профессор недовольно поморщился.

– Прибываем в Штаты вместе. Гражданство США получаете в течение месяца, и заниматься вами станет Государственный департамент. Думаю, мистер Стеттиниус найдет деньги на отдельный научный проект, который вы и возглавите. Это для начала.

Колобок задумался.

– Мало! К этому добавьте личную встречу с вашим Президентом.

На этот раз мне очень захотелось пересчитать ему зубы. Так бы я и сделал, но. ФДР болен, он инвалид, даже не может встать на ноги. Дьявол, проклятый марсианин все рассчитал!

– В течение полугода, – согласился я. – Или даже раньше, если мистер Рузвельт заинтересуется. Обещаю! А за это, драгоценнейший наш профессор, вы покажете мне оба объекта, до которых добралась Структура. Прямо сейчас!

Бенар задумался, толстые пальчики принялись бегать по скатерти. Наконец, он вскинул голову.