Шрифт:
– Вам за тридцать, мсье Корд, врачи наверняка уверяют, что вы абсолютно здоровы, но. Вы же умный человек! К сорока годам корешки, которые гнездятся в вашем организме, прорастут, и с каждым годом вы начнете терять самого себя. Что я могу сделать? Вы помолодеете, вам снова будет. Ну, допустим, двадцать пять. Идеальный возраст! И вы останетесь таким приблизительно столько же. Потом снова начнете стареть, но появится добрый доктор. Да-да, именно я, мсье Корд. И вам снова будет двадцать пять! Увы, на этот раз ненадолго, всего на два-три года. Но если правительство Соединенных Штатов не поскупится с финансированием, за это время я наверняка что-нибудь придумаю. Вот так, мсье! Теперь глубоко вдохните. Выдохните. И думайте! А теперь о вас, мадемуазель Фогель. Но. Извините за такой вопрос, вы – муж и жена? Понял. Я бы на вашем месте не затягивал, но пока я намерен побеседовать с мадемуазель Фогель с глазу на глаз. Надеюсь, вы не возражаете, мсье Корд?
Комната, которая мне досталась, когда-то была детской. Школьные учебники, рисунки акварелью, стопка тетрадей – и грустный Тедди-медвежонок на книжной полке.
Ничего не забрали, даже платьица в шкафу, и я почуял дух давней беды. Подошел к медвежонку, взял в руки, погладил по мягкому плюшу.
– Куда хозяйку девал, мохнатый?
Показалось или нет, но глаза-пуговицы на миг ожили, отозвались болью. Я отправил Тедди обратно, осторожно присел на кровать. И тут в дверь постучали.
– Можно? – странным голосом проговорила Анна Фогель.
Я развел руками. Ей – можно.
– Сейчас я пойду в свою комнату, лягу, укроюсь одеялом – и позову тебя. Ты сядешь в кресло и будешь молчать, пока я не засну. Или до утра. Или. Не знаю, но все равно будешь молчать – и ни о чем не спрашивать. Не отвечу.
– Никаких проблем. Но, может, для начала я придушу этого Калиостро? Найдем себе другого клементийца, не такого наглого.
– Спасибо, но. Это надо было сделать сразу, пока он не открыл свой поганый рот. Знаешь, Норби, меня пытался искусить сам Гейдрих, но тогда было все-таки легче. И не говори «Заткнись!». Я уже.
– А можно я возьму с собой медвежонка?
2
«Смотри, Антек-малыш! Это называется пульт, на нем, как видишь, кнопки. Запоминай! Теперь я все отключу, а ты нажми, попробуй. Раз, еще раз. Теперь нажму я, а ты приготовься удивляться».
Бывший гимназист горько усмехнулся. Орловский, хоть и ищейка, но даже подумать не мог, что эта хитрая техника ему известна. Пульт и карточка еще не все, надо знать в какой именно разъем эту карточку вставлять. Попытка всего одна, в случае ошибки система отключается. А вот как снять защиту, Мара ему не сказала.
Он обернулся. Темный столб-тумба уже показался из-под земли. Господину Виммеру стоит лишь слегка перепутать, и на объект они не попадут никогда.
Антек удивился собственным мыслям. Какая ему разница? Странного шведа больше нет, Мара, если и жива, очень далеко, а он не клементиец. Вероятно, дело в пане майоре, уж слишком тот отвратен со своим Казимежем-палачом. Может, этого Виммера все-таки не сломали? Есть же у русских национальный герой – Иван Сусанин, их первый экскурсовод. «Kuda ty vedyosh nas?.. ne vidno ni zgi! – Susaninu s serdcem vskrichali vragi». Враги-то как раз поляки!
В воздухе над поляной засветился перламутровый овал прохода, ведущий прямо в недра земли, и бывший гимназист разочарованно вздохнул. Вот и весь штурм. Взяли «Плутон-1» без всякого боя. «Еще Польша не погибла, если мы живем!.».
– Земоловский, сюда!
Первый в проход шагнул сержант, за ним – Казимеж, потом настала очередь господина Виммера. Антек был предпоследним.
Перед глазами вспыхнул мягкий переливистый свет, подошвы легко ударили в пол. Инопланетная техника не подвела. В прошлый раз, когда они были с Марой, бывшему гимназисту даже показалось, что он вернулся домой.
Мары нет. И дома тоже нет.
– Секретных охранять! Сержант, осмотреть все этажи! Я на нижний.
Майор явно взбодрился, даже ковылять стал резвее. Шагнул в лифт, опираясь на плечо Казимежа, да и пропал. Оставшийся солдат кивнул в сторону стены, возле которой уже сидел господин Виммер. Антек, не споря, подошел и пристроился рядом.
Нижний этаж – это маленькая станция, где стоит торпеда, она же аппарат UGB-3. Правда, Мара намекнула, что есть еще один уровень, но туда на лифте не попасть. Вот и пусть разбираются. Без него.
Солдату было скучно. Антек его прекрасно понимал, совсем рядом этажи, набитые чудесами, а тут приходится стеречь каких-то «секретных». В конце концов, любопытство взяло верх, и страж принялся осматривать ярко освещенный холл, переходя от одной двери к другой. Входная камера, два лифта, цветное панно на стене, на нем – горный пейзаж, почти как на картинах русского художника Рериха. Мара сказала, что среди вершин – пик Апофеоз высотой в целых три Эвереста. Альпинисты с далекой Клеменции так и не добрались до его вершины.