Это продолжалось до конца недели, конверты приходили три раза в день: утром, в обед и в конце рабочего дня. И я… я не знала, что и думать.

Мне не хотелось признаваться в том, что я прокралась ночью в его спальню. Свернулась калачиком на его кровати и ревела, потому что очень скучала по нему. Черт, кровать была застелена его постельным бельем. Наверно, они ему не нужны, или он не хотел их обратно.

После того как пришла домой с работы, я нашла конверт, прикрепленный к двери, и легла в его спальне, разревевшись. Внутри была еще одна салфетка, и, готова поклясться, что я могла вспомнить, о чем мы говорили тогда, словно это было вчера.

— Плохо, что я хочу полный комплект? Я хочу парня, который будет любить меня не только, как девушку, но и как лучшего друга, — сказала я ему.

Оглянувшись назад, я задалась вопросом, была ли тоска в его глазах, уже тогда.

— Я хочу того же, — сказал он.

И тогда я написала:

« Я хочу парня, который будет не только любовью всей моей жизни, но и лучшим другом».

Под этим Рай написал:

« Я хочу того же. Всегда».

Впрочем, сейчас там было дополнение:

«Я люблю женщину, которая стала моим лучшим другом. За исключением того, что она не хочет больше им быть с тех пор, как я допустил ошибку и подорвал ее доверие. Но я всё еще люблю ее. Сильнее, чем что-либо в этом мире. И всегда буду».

В субботу был дождливый день, и мы с Сарой устроили ТВ-марафон. Мы заказали доставку еды и только начали смотреть очередную серию «Кимми Шмидт» — было запрещено смотреть старые фильмы, так как они традиционно просматривались с Раем — как кто-то постучал в дверь.

Я нажала на паузу, встала и взяла деньги, чтобы заплатить за доставку. Только когда я открыла дверь, никого не оказалось. Оглянувшись по сторонам и ничего не найдя, я нахмурилась, отступила назад к двери и тут краем глаза кое-что уловила.

Конверт на двери.

Еще один конверт.

Окинув взглядом коридор, и всё еще не обнаружив никого, я оторвала конверт от двери и закрыла ее за собой. Когда вернулась в комнату, Сара посмотрела на меня и, увидев конверт, понимание озарило ее лицо.

— Еще один? — спросила она с большим воодушевлением, чем я ожидала.

— Да, — пробормотала я, сев на диван, аккуратно открыла конверт и вытащила из него салфетку.

« Я хочу парня, который будет озорничать со мной. С которым мы будем танцевать под дождем и целоваться. Как в фильмах».

Ответ Рая тем давно прошедшим вечером был таким:

« Я хочу целоваться и танцевать в дождь, а также обниматься и быть придурковатым с тем, кого люблю».

Еще одна стрелочка вела от написанного мною к недавно добавленному:

«

— Что там? — тихо спросила Сара.

Пораженная, я дала ей письмо и смотрела на подругу, пока она читала. Сара подняла глаза на меня.

— Ты собираешься пойти?

— Как думаешь, что мне делать?

Она ласково улыбнулась.

— Я знаю то, что не смогу назвать имена парней, которые пошли бы на такие трудности, чтобы показать, как они любят и заботятся о тебе. Сожалеют, — она ненадолго замолчала. — Думаю, ты будешь жалеть, если не спустишься вниз.

Она права. Я знала, что права, но что-то удерживало меня…

— Он любит тебя, Мэгги. — Ее голос такой мягкий. — Сомневаюсь, что он пошел бы на всё это, — она подняла салфетку, — если бы не любил.

Убрав за ухо прядь светлых волос, указательным пальцем она чуть коснулась мочки уха, напомнив мне о чем-то.

Погодите-ка…

Вдруг я вспомнила первую встречу с Раем. Когда он говорил о том, что состоит в отношениях с Джеком, то трогал мочку уха.

Ложь.

Он делала то же самое, когда я спросила его, не осуждает ли он меня за то, что я снова стала ходить на свидания.

Ложь.

Однажды вечером в баре, когда я спросила у него, куда ушел Мэтт, он трогал мочку уха, придумывая оправдание.

Ложь.

Но такой его «особенности» не было, когда он говорил о своих чувствах… Когда признавался мне в любви, он ни разу не трогал ухо.

Он говорил правду.

— Он действительно любит меня, — пробормотала я, повернувшись к стопке салфеток на столе, которые были доставлены за неделю.