Самоуверенность — плохой помощник.

— Что вам нужно? — спросил я, одновременно намечая цели.

— Хотим выяснить, кто тебя послал, — главарь тройки зло прищурился. — Наши ребята мертвы. В подворотне мы нашли крест, на котором кого-то распинали. Это что, мать твою, ритуал какой-то? Вы там гребаных духов призывали?

Интересная гипотеза.

Думаю, если сейчас всех положить, охота продолжится. В распоряжении Доберманов тридцать или сорок человек, включая боевых магов. Рано или поздно меня достанут. Поэтому самый разумный шаг — добраться до босса. Можно подчинить эту группировку или выйти на взаимовыгодное сотрудничество. А можно навести жути и отбить малейшее желание дергаться в мою сторону. Поэтому я убью двоих, а третьего допрошу. И тоже убью, но потом.

— Я не хочу войны.

— Что ты сказал? — главарь приложил ладонь к уху.

— Просто уходите. Это последнее предупреждение.

— Вася, дай ему в грызло.

Ко мне метнулся бородач в розовой футболке. Тот, что пониже ростом и младше. Я нырнул вниз, уходя от правого крюка.

Прану — в мышцы и кости.

Добавляю электрический урон от ударов.

Напряжение слабенькое, но этим выродкам хватит.

Резким движением всаживаю пластиковый нож в глаз бородача. В воздухе искрит. Из бандитского горла вырывается вопль. Мой противник хватается за кровоточащую глазницу и выбывает из игры.

Правой рукой выдергиваю из неприметной щели топор, перехватываю поудобнее и бросаю в голову розового Добермана, пытающегося зайти слева. Мышечное усиление позволяет действовать быстро. Я прямо как ужас, летящий на крыльях ночи.

Хруст, кровь.

Осколки черепной коробки.

Метать всякие штуки я умею. Ножи, топоры, вилки, табуретки. Мне похеру, что метать, если честно. А еще в прошлой жизни я был амбидекстером. Это важно. Сейчас поймете, почему.

Белорубашечник отвлекается — на долю секунды.

Роковая ошибка.

Шаг, подшаг — и я рядом. Бью левой в печень, правым локтем — в переносицу. Тело переполнено энергией, костяшки пальцев и суставы не чувствуют боли. За всё это предется расплачиваться, но не сейчас.

Мой противник не падает.

Татуировки на шее и голове начинают светиться. Защитные, мать его, татуировки. А потом мне в челюсть прилетает короткий апперкот с ледяным уроном.

Боль, холод.

Меня повело.

Адреналиновый взрыв.

Восстановление.

Мы вновь сходимся. Провожу двойку в ребра, бью головой в переносицу и наслаждаюсь треском электрического разряда. Нос говнюка сломан. Закрепляю успех ударом ноги в солнечное сплетение. У Ильи такой фокус не прошел бы из-за хреновой растяжки, но украденные способности Горчакова творят чудеса.

Белую рубашку сносит к плитам.

Пока действует аура, я вкладываюсь в удары по максимуму. Электроурон пробивает татуировочную защиту. Ставлю финальную точку — выдвинутыми костяшками пальцев в висок.

Белорубашечник оседает на землю.

Я тут же хватаюсь за шершавую серую плиту, чтобы не упасть. Мне плохо. Я прямо сейчас начинаю пожирать убитого одаренного. В меня вливается энергия, которую Рубашка успел закачать в свои техники. Прана волнами прокатывается по всему телу. Следом приходят образы, обрывочные воспоминания, неведомые звуки и запахи.

Прилетают навыки.

Раскрываются печати с умениями.

Вот она, техника ледяного кулака. У меня эта способность имеется, но здесь уровень повыше. Плюс наличие боевого опыта — спарринги, уличные драки. В копилку отправляется ночное зрение. Погодная гиперчувствительность. Звериный нюх, как у гончего пса…

Хватаю ртом воздух.

Глаза слезятся.

Мышцы начинают болеть, поэтому укрепляю пассивный навык очередной дозой праны. Я теперь могу не только черпать энергию из окружающего мира, но и аккумулировать силу в себе. Лишним не будет.

Слышится протяжный стон.

Бородач еще жив.

Оборачиваюсь — моя улыбка не предвещает ничего хорошего.

Пытать людей нехорошо.

Всех этому учили с детства. Жестокость, насилие — неправильные вещи. К сожалению, большинство людей — прожженные лицемеры. В нас дремлет тяга к насилию, но она не реализована из-за нашей слабости. Взять, например, этого гомосека в розовой футболке. Как он видел реальность? Трое здоровенных бугаев на одного подростка. Исход предрешен. Тем более, что у одного из этих отморозков есть Дар. Подросток — легкая добыча. Свежее мясо. И если бы я начал нести чушь, что расправился с Доберманами в переулке без посторонней помощи, то меня начали бы пытать без зазрения совести. Чтобы вытянуть «правду». И никого не смутил бы мой возраст, уж поверьте.