У всего есть смысл.

Просто я его не вижу.

Видеорегистратор я разбиваю кирпичом на замороженной стройке. Осколки разбрасываю. Нож с кнопкой спускаю в канализацию. Приходится выписать нехилый крюк, но орудие убийства лучше оставить подальше от дома.

Снова звонит мама.

Женщины везде одинаковы.

— Ты далеко? Я ужин разогреваю.

— Почти дошел.

— Смотри мне.

Короткие гудки.

Паника из голоса исчезла, но появилась строгость. Значит, мне предстоит выслушать лекцию о вреде поздних прогулок в криминальном Неоме.

Что ж, переживу.

К холмам родного микрорайона я добирался в кромешной тьме. Во дворах фонари не горели, под подъездами бухали компании малолеток, все парковки и тротуары были забиты допотопными колымагами. Дома, примыкающие к Варваринской — сплошь обшарпанные девятиэтажки, есть и традиционные «китайские стены». В особо темных местах приходится подсвечивать экраном смартфона. Стараюсь не светить в опасной близости от гоп-компаний, чтобы не нарваться на третью серию неприятностей. Мне еще объясняться перед матерью за свой внешний вид.

Странное это чувство — идти к женщине, считающей меня родным сыном. Для меня родственники Ильи — никто. Я не испытываю к ним эмоциональной привязанности. Почти не испытываю. В глубине души что-то шевелится. Отголоски воспоминаний носителя.

Я бы мог, в принципе, не возвращаться. Вот только где ночевать? Как выживать в мире, о котором я почти ничего не знаю? Подсказки всплывают в нужные моменты, но ощущение чужеродности преследует меня постоянно. Всё здесь неправильное, непонятное.

Мне нужна база.

Зона относительной безопасности, в которой ничего не происходит. И начать вполне можно с семьи Невзоровых. Родственники Ильи не лучше и не хуже остальных.

Вот он, мой дом. Растет исполинским светящимся монолитом на южной окраине «Нагорья». Тридцать этажей социального жилья для отбросов общества — вроде меня, мамы и сестры. Малоимущие и неполные семьи, многодетные и беженцы, претендующие на гражданство. Понаехавшие из окрестных сел и городов-спутников. Такие вот у меня чудесные соседи.

Мне эти светящиеся коробки не нравятся.

Дома смахивают на муравейники. Те же трущобы, только громоздятся вверх. Обычно деревянные лавочки превращаются в насесты для гопоты. Семечки, пиво, стойкий сигаретный запах. И сегодняшний вечер не стал исключением. Добрый десяток подростков в спортивных костюмах, шортах и футболках. Громкий смех, маты. Пара девчонок, их тискают все кому не лень.

Чтобы проникнуть в подъезд, мне нужен чип. Который я потерял вместе с ключом. Еще одна плохая новость. А хорошая заключается в том, что сегодня утром вырубали электричество, дверь размагнитилась и больше не работает. Стараюсь максимально быстро прошмыгнуть в подъезд, но меня окликают:

— Илюша, монеток подбрось.

— Нет у него, — фыркает кто-то.

— Оставьте парня, — прокуренный девичий голос.

— Эй, мы тебя не отпускали!

Быстрым шагом добираюсь до полуоткрытой подъездной двери и скрываюсь в неосвещенной каменной пещере. Металлическое полотно отрезает гопников.

Вспыхивает тусклая лампа.

Я поднимаюсь по ступеням на первый этаж и оказываюсь в царстве посиневших почтовых ящиков. Из щелей торчат рекламные буклеты. Под лестницей притаился велосипед — он прикован к перилам массивной цепью.

Иду к лифтам.

Вызываю оба.

В голове с трудом укладывается факт, что живу я на двадцать первом этаже, а добираться в такую даль нужно с помощью металлической коробки, подвешенной в шахте на тросах. Жутковато, но мой носитель к этому привык.

Дверные створки разъезжаются.

Второй лифт застрял где-то на верхних этажах.

Я оказываюсь в тесной камере, оборудованной кнопками. Жму на «21», и почтовые ящики скрываются из поля зрения. Пол дергается, неведомая сила тащит меня к небесам.

И в этот восхитительный миг я умираю.

Ладно, не умираю.

Выпадаю из физической оболочки и переношусь в место, которое мне кажется смутно знакомым. Да, так и есть. Громадная пещера, мертвенный свет, протекающая у моих ног черная река. Звуков нет. Воздух недвижим. Это Иркалла, нижний мир. Загробное царство, из которого не возвращаются.

Красноватое мерцание.

Издалека ко мне приближается дух Повелителя.