Дни летели, сменяя друг друга и вот уже за окном осень, наступающая на пятки лету, вошла в свою силу. Швыряла в окна упругие струи промозглого дождя, срывала с деревьев их яркий наряд, оголяла, оставляя цепляться за хмурое небо голыми ветвями.

Эвелина, продрогнув по дороге домой, зябко передёрнула плечами, когда вошла в холл особняка. Скинула на руки подоспевшему лакею пальто и узнав, что Кристэн домой ещё не вернулся, уныло направилась в свои покои.

У неё в последнее время сложился своеобразный ритуал. Каждый вечер увидев камеристку, она спрашивала об ответе из центра, а вот ответ только и слышала, что сокрушённый вздох и ответ: «Увы, трэя, не пришла весточка».

Ожидание сводило с ума, и Эвелина уже несколько раз порывалась рассказать Кристэну о центре, либо послать повторный запрос, но Кэри уговаривала подождать.

Нянюшка не одобряла молчание Эвелины, упорно настаивала открыться Кристэну, но все её доводы разбивались об стену упрямства воспитанницы: «Ну и какой смысл ему сейчас об этом рассказывать? — спрашивала она. — Неизвестно — когда придёт ответ из центра и придёт ли вообще! А когда уж письмо будет у меня в руках, вот тогда…»

Вот и в этот раз, Эвелина вызвала камеристку, ожидая увидеть покачивание головы на набивший оскомину вопрос, как Кэри сверкнула улыбкой и вдруг, как волшебник, вытащила из кармана конверт:

— Сегодня днём пришло, — успела сказать прислужница, как услышала радостный визг Эвелины:

— Да! Да, наконец-то!

Девушка подскочила к камеристке и выдернула из её руки долгожданную весточку. Трясущимися руками вскрыла конверт, торопливо пробежала глазами по строчкам и озадаченно посмотрела на камеристку.

— Что там? — нетерпеливо спросила Кэри, пока Эвелина перечитывала написанное ещё раз.

— Пишут, что я должна прибыть в город Зинцербург для дополнительного обследования. Написано, что только я должна пройти осмотр и сдать дополнительные анализы. Результаты обследования Кристэна они считают полными, а вот мои нет, — Эвелина, нахмурившись, села в кресло.

— Ну так значит — надо ехать! — решительно заявила Кэри.

— Да, кончено, — протянула Эвелина. — Но сначала я поговорю с Кристэном и…

— Нет! — вдруг едва ли не выкрикнула камеристка и Эвелина вскинула на неё удивлённый взгляд. — Я хотела сказать, — забегала глазами Кэри: — что вам бы сначала съездить, всё разузнать. А потом вы расскажете мужу сразу обо всём. Понимаете? Сейчас-то у вас неопределённость.

— Ты права, — задумчиво кивнула Эвелина. — И обследование пройду и расспрошу всё об этом центре, условиях и прочем. Вот тогда Кристэну и расскажу обо всём. Только вот как мне поехать, чтобы он не узнал? — озадачилась девушка, на что услышала совет:

— А вы не торопитесь. Время-то у вас есть, а решение найдётся.

Эвелина могла только подивиться проницательности своей камеристки, потому как даже придумывать ничего не пришлось. Этим же вечером, когда Кристэн вернулся домой, сообщил, что на следующий день вынужден уехать на очередное служебное задание. Эвелина едва сдержала вздох облегчения услышав новость, едва не улыбнулась от мысли, что ей не придётся изворачиваться, что-то выдумывать, чтобы поехать на обследование. Но это было лишь мимолётное чувство, потому как сердце тотчас кольнула грусть предстоящего расставания.

— И надолго? — тихо спросила, заглядывая в любимые, тёмные как ночь глаза.

— Увы, дорогая, на твой вопрос не могу ответить. На месте уже будет видно, потому как зачастую данные о разрывах не соответствуют отчётам…

Кристэн притянул супругу к себе, обнял, нежа лаской и любовью, которой хотел окутать её всю.

А ночью они страстно и в то же время нежно любили друг друга, одаривали сумасшедшими поцелуями и задыхались от острейшего наслаждения.

По случаю отъезда мужа, Эвелина в тот день осталась дома и ни на минуту не покидала любимого, а когда пришло время и эфиркат уже был подан к крыльцу, она не смогла сдержать слёз. Проводила Кристэна до экипажа и всем телом прильнула к нему. Уткнулась лицом в грудь любимого, всхлипывая и кусая губы, чтобы не разреветься.

— Ну всё, хватит слёзы лить, — успокаивал её Кристэн, и Эвелина кивала, пытаясь успокоиться. — Милая, мне пора, — супруг отстранился и, подарив на прощание нежный поцелуй, сделал шаг к эфиркату. Обвёл Эвелину жарким взглядом, подмигнул со словами: «Не переживай. Вернусь быстро, даже соскучиться не успеешь», — сел в салон экипажа.

Эфиркат давно скрылся за поворотом, а девушка так и стояла, обдуваемая пронизывающим ветром обняв себя руками. Она и до этого тяжело переживала каждую поездку мужа, дико скучала, сходила с ума от тревоги и страха за него. Но в этот раз жуткая тоска разрывала грудь. Безысходность, уныние ложились на плечи непосильным грузом.