Чтобы не погружаться в воспоминания, радостно вспыхнувшие, стоило упомянуть одно имя, Феликса взялась за задание на следующую неделю. Когда в кабинет стали стягиваться ученики, она уже набросала план доклада, и стояла пометка "сходить в библиотеку".

За два дня предстоит многое успеть. Подготовка к празднованию выпала на выходные, больше этим заниматься некогда. В учебные дни слишком много дел, чтобы отвлекаться, а Горденгер наметила торжество на четверг. Ничего фееричного: танцы, пунш, веселье, и никакого крепкого алкоголя. И его, разумеется, кто-нибудь обязательно протащит.

Нетрудно догадаться кто. От лошадиного гогота Феликса внутренне сжалась, натягиваясь тетивой. Уоррингтона, если он решил посмеяться, можно услышать на другом конце вселенной, и счесть этот звук вестником апокалипсиса.

Порадовалась, что села на второй ряд, поближе к кафедре, а двое дегенератов обычно сидят на четвертом, сразу за Мими на третьем, а она — естественно — за Дейвилом. Черт. Его место ведь прямо напротив, через проход. Раньше это не считалось проблемой. Обращала на него внимания не больше, чем на других.

"Ничего не изменилось. Он засранец и мудак, и недостоин даже взгляда".

Уговоры помогли.

Она откинулась на спинку, сдерживая зевок. Размеренное дыхание утихомирило беспокойный ум. Глубокий вдох и медленный выдох — необходимая медитация в условиях повышенного стресса.

Глубокий вдох…

Пронзительная боль от резко и широко распахнутых глаз убила весь смысл медитации. Весенняя свежесть вперемешку с миндалем, казалось, молекулами попал в кровоток. Моментально. Разнося по венам как чертов адреналин.

Боковым зрением видела усевшегося Дейвила.

Она не стала на него смотреть. Была бы возможность, век бы его не видела.

Гогот Уоррингтона затих на секунду, прежде чем его поганый рот снова открылся:

— Эй, Фоукс, у меня сотка на тебя стоит. Готова прыгать на мне с воплями: "О, да! Еще, еще! Да, да, сильнее!"?

Синие подхватили смех. Неужели им правда весело? Или боятся, что, если не поддержат его, он задушит их ночью своим животом?

— Судя по звуку, ты и один неплохо справляешься.

Холодный тон остудит кого угодно. Уоррингтон под это определение не попадает.

— Сука, готовься раздвигать ноги.

Она не обернулась, несмотря на порыв подойти к придурку и раздавить его свиные яйца. Геройский порыв мастерски маскировал страх, зашевелившийся щупальцами под кожей.

За семь лет она столкнулась с разными унижениями, но ни одно не шло в сравнение. Ему плевать, что она староста. Что она девушка, в конце концов.

У профессоров нет смысла искать защиты, на их слова ему тоже плевать.

— Джеф, блять. Я не хочу слушать о трахе отброса. Даже о несостоявшемся.

Дернулась на миг повернуться в сторону Дейвила, и замерла. Не стоит показывать, что ее как-то задевают их слова.

— Почему? Я бы послушала, — нежнейший голос Мими ударил гонгом.

"Когда ты успела стать такой же конченой? Влияние окружения настолько велико, что заразно?"

— Зачем слушать? Попроси Шама, он тебе устроит полное погружение, — заржал Уайт, и хор голосов синих буквально оглушил.

— Котика не надо просить, Котик хочет всегда.

"Боже, Мими, что с тобой стало? Котик, серьезно?"

Усмехнулась, не уследив за губами, позволяя им растянуться.

Неужели Дейвилу нравится такое обращение? Как оно вообще может нравиться, звуча настолько пошло и паршиво?

— Мими, не буди в Котике демона, — в голосе Маккинни чувствовалась улыбка.

— М-м… так мне тоже нравится.

Смешок все же сорвался с губ.

К чему эта показуха? Всем давно известно о связи Дейвила и Эванс, это ни для кого не секрет. Прежде их взаимоотношения не выносились на публику, что изменилось?

— Ты много болтаешь.

Вздрогнула от звука бесцветного тихого голоса. Он злился. На то, что она назвала его котиком или на сам факт ее существования?

— Я могу извиниться.

— Боже, Эванс, ты даже на словах как будто сосешь, — вылетело быстрее, чем она предусмотрела возможные последствия.

Тишина опустилась, заполняя пространство лишь звуком дыхания.

— Отбросам слова не давали, — Уоррингтон снова включился в "беседу".

— Я не спрашиваю твоего разрешения.