— Я не слышу, — рык прорвался, добавляя пугающей картине красок.

Плавленый свинец разливался, тек по грудной клетке, отключая все живое.

"Эванс, блять. Не трогай!"

Прозвучало в мыслях, вслух же не мог произнести ничего. Только чувствовал назойливую ладонь на груди.

— Мими, ты ведь не хочешь пострадать? Давай ты подвинешься, и уступишь место дядюшке Майлзу.

За голосом Маккинни как за маяком — идти, не останавливаться, сквозь пелену, застилающую глаза, из-за которой ничерта не видно. Холод и пустота — единственное, что еще чувствовалось, потому что злость вышла наружу. Впиталась, въелась под кожу, выбравшись из заточения.

— Даю. Один. Шанс.

Джеф с Патриком переглянулись.

"Блять. Убью".

Плечо сжала знакомая рука. Так умел только Майлз.

— Дружище, соберись. Если ты прикончишь этих двоих, я, конечно, помогу спрятать трупы, но нахуя тебе это?

Хороший вопрос, Маккинни.

"Я впадаю в ярость из-за какой-то суки. Из-за отброса, блять. Остановите землю, я сойду. Списал бы все на недотрах, но его никогда не было".

Оранжево-красная татуировка на шее мелькнула перед глазами красной тряпкой для быка. Не до конца понимая "для чего" и "зачем", сорвался с места за Фоукс.

Маленькая шлюха.

Хвост мелькнул среди студентов.

Ускорившись, толкнул первую попавшуюся дверь. Кабинет свободного назначения пустовал очень кстати. Сжал тонкое предплечье отброса и дернул, заталкивая внутрь. Она пискнула что-то невразумительное, оборачиваясь с неприкрытым ужасом в глазах.

— Дейвил! — выдохнула, прижимая ладонь ко лбу. — Твою мать… Ты напугал меня.

— Подглядывать не так страшно, правда, Фоукс?

Вздрогнула, как от пощечины.

Не ошибся, значит. Не показалось.

— Понравилось?

Сжав кулаки, вздернула подбородок, будто не ее буквально поймали с поличным. Взгляд прямой, твердый, уверенный.

Да, давай, покажи свой характер.

"А я взамен покажу свой".

— Не понимаю, о чем ты.

Привалился спиной к стене. С ощущением опоры появилась иллюзия контроля над собой.

"Знала бы ты, Фоукс, что сейчас течет по моим венам, ты бы бежала отсюда без оглядки."

— А я думаю понимаешь.

Ее пальцы разжались на секунду и снова сжались в кулаки.

Взгляд метнулся на дверь.

"Не так быстро. Я только начал."

— Если это все, что ты хотел сказать, я пойду. У меня патрулирование.

— Не все.

От резкой смены тона Фоукс снова вздрогнула. Слишком явно. Слишком очевидно.

"Ты боишься. В самом деле?"

— Тогда говори.

Отступление на несколько шагов выглядело смешно. Будто он собирался на нее наброситься.

"Нет, блять. Ты здесь не за этим".

— Как тебе под Уоррингтоном? Не придавило?

Сам поразился неизвестно откуда взявшейся легкости в голосе.

Брови дернулись в изумлении. Полнейшее непонимание.

"Не ври, сука".

— Что?

— У вас у всех сегодня проблемы со слухом?

— Нет, — волосы колыхнулись от мотка головой. — У меня проблем нет. А у тебя, похоже, совсем стало плохо с головой.

Подталкиваемый злостью, он шаг за шагом наступал, а Фоукс зеркально отступала назад, пока не уперлась спиной в каменный подоконник.

Он ошибся. Янтарь не скрывал страх. Это был не он.

Неверие в происходящее — вот что там отражалось. Смятение. И даже смущение. Но не страх.

Удовлетворение коснулось невесомыми пальчиками.

В ее глазах не должно быть страха. Никогда.

— Дейвил, какого черта?

Тихий вопрос повис между ними. Даже если б мог, все равно бы не сказал.

Слишком сложный ответ, которого не существует.

Ладони уперлись в холодный камень по двум сторонам от Фоукс. Капкан захлопнулся. Птичка, долго кружившая и отчаянно бесившая, теперь с подрезанными крыльями.

Она пахнет как десерт. Как гребаная шоколадка. Баунти. От которого сводит зубы, а ты не в силах перестать есть.

"Ненавижу сладкое".

Прикрыл глаза, глубоко вдыхая, будто если набрать побольше воздуха с ее запахом и задержать дыхание — он останется с ним навсегда. Поселится в организме долбаным вирусом.

— Какого черта, Фоукс?

Повторил ее же вопрос, медленно открывая глаза.

Прежде они никогда не были настолько близко. Ее радужки. Янтарь, щедро окропленный золотом. В котором никогда нет холода.